Нарцисс. Упиваешься своей победой, своим трофеем. Не можешь пройти мимо доказательства, какой ты крутой в постели.

Хмурю брови, закатываю глаза, жмурюсь и издаю самый сладкий стон, на который способна. Мне кажется, что он напоминает стон усталости и разочарования, но Кирилл не замечает этого. Он насладился, удовлетворился и наконец-то шумно кончил вслед за мной.

Срочно в душ. Смыть с себя эту грязь. Этот день. Мне надо отмыться, или я умру.

Пытаюсь вылезти из под него, но Кирилл сильно обхватывает меня руками и ласково просит: «Полежи со мной еще немного, пожалуйста.

Я всегда прогонял женщин из постели или уходил сам, когда все заканчивалось. Но сейчас я хочу запомнить этот момент на всю жизнь. Лежать с тобой как одно целое, принимать тепло твоего тела».

— Конечно, милый, — обнимаю его в ответ и стараюсь подавить нарастающую внутри себя истерику.

Я сейчас ногтями сдеру с себя эту грязную мерзкую кожу. Терпи, терпи, терпи, не порти романтичный момент.

Мы лежим так омерзительно долго. Непростительно долго. Я погружаю себя в транс, чтобы не закричать. А когда прихожу в себя, вижу нас все в той же позе — только Кирилл сладко спит, посапывая на мне.

Я осторожно выбираюсь из под него и мчусь в ванную. Включаю самый горячий напор воды и тру, тру себя мочалкой, пока мне не становится больно от любого прикосновения. Включаю воду погромче и реву, заткнув себе рот руками.

Рано или поздно, но мне приходится вернуться обратно в постель и проспать в его объятиях до самого утра.

Может, прямо сейчас придушить его подушкой, и покончить со всем?

Нет, этого теперь будет недостаточно.

Глава 20

(Почти три года назад)

Сидим за столом.

Свекровь дает понять, что у нее везде есть уши: «Слышала о смерти твоего дяди. Соболезную твоей утрате, Нина».

Интересно, а как именно она слышала? Не удивлюсь, если у них в особняке на телефонном проводе сидит обученный человек, который перехватывает и записывает все разговоры с внешним миром.

— Спасибо, — опускаю глаза в пол. А о наследстве ей что-нибудь известно? Неужели попытаются отобрать его у меня, якобы в общую копилку семейства?!

— И что, поедешь на похороны? — Кирилл в последнее время как-то слишком сильно будоражится от любого упоминания о смерти.

Не удивлюсь, если в такие моменты он не может отказать себе в удовольствии и представляет меня, мертвенно бледную в гробу. И себя — одинокого, но по-прежнему обаятельного вдовца.

— Да. Я очень сильно его любила, — я не вру, но и не собираюсь показывать, что это — не единственная и даже не главная причина, по которой я отправляюсь в дальнее путешествие.

— А я, если хотите услышать мое мнение, не советовала бы тебе ехать.