Кат неверяще смотрит на свои ладони, снова и снова пытается снова зажечь светляк, но ничего не выходит.

Она ничего не приобрела, кроме седой пряди в волосах, но всё ещё не верит в крах своих надежд.

Молясь, чтобы у меня получилось, сжимая в руке флакон, я призываю освобождённую магию, пока она окончательно не рассеялась в этом мире. Мысленно обещая ей, что я постараюсь вернуть её в прежнее вместилище. И когда она нехотя отзывается и устремляется во флакон, подчиняясь моим заклинаниям, произнесёнными шёпотом, почти одними губами, я отрываю от лифа платья самую крупную бусину и затыкаю горлышко со словами: «Форца кон пресса», надёжно запечатывая его.

Осознавшая провал Катарина впадает в бешенство. Она с воплем отчаяния хватает один из стульев и замахивается, собираясь расколотить все оставшиеся флаконы.

И в этот момент стены нашего вместилища начинают дрожать, пол под ногами гудит и будто ходит волнами. Откуда-то снаружи раздаётся громкий мерный стук.

Тук-тук-тук.

Вспомнив о предостережении Кристиана, я со всей силы толкаю Дельтиго в плечо и валюсь рядом с ним на пол, чувствуя, как он пытается защитить мою голову руками от сыплющихся с потолка штукатурки и мелкого каменного крошева.

Краем глаза успеваю заметить, что Ранзо следует нашему примеру.

В отличие от Катарины.

Ослеплённая гневом, она не сразу реагирует на уже знакомое шипение, открывающихся в стене проходов. И топот ног застаёт её стоящей посреди этой заброшенной лаборатории.

Чуть повернув голову, я вижу, что подол платья Кат колыхнулся от её разворота, и ожидаю чего-то вроде крика «Именем императора!», но без всякого предупреждения комнату со всех сторон прошивает парализующие заклятие. С шорохом пышных юбок падает Катарина, и в моём поле зрения появляется её искажённое злобой лицо.

— Так, так, так, — слышу я голос Николаса. — А я думал тут больше народа.

Я отвлекаюсь на звук быстро приближающихся шагов и хруст каменных крошек под сапогами слева.

Мне не страшно.

Я знаю, кто это. Я его чувствую.

Несколько секунд, и меня поднимают на ноги.

Впечатывая меня в широкую грудь, Кристиан молча прижимает меня к себе, не позволяет даже поднять голову. В кои-то веки я не сопротивляюсь, а просто наслаждаюсь знакомым ароматом кедра, слушаю оглушающий стук его сердца.

Я так рада моему лорду, что меня бы устроило даже услышать: «Эй, и ты, кудрявая». Словно читая мои мысли, Кристиан бормочет мне в макушку:

— Кудрявая, ты меня с ума сведёшь…

— Адептка Смионе, — голос главного императорского дознавателя возвращает меня в реальность. — Можете не притворяться. Это парализующее заклинание короткого действия. Неужели вы мне не рады?

За спиной слышится какая-то возня, и я всё-таки разворачиваюсь в кольце рук Кристиана, чтобы видеть происходящее.