Новый поцелуй, и я вновь падал в бездну. Тело отзывалось на такие привычные Олины прикосновения. Желание накрывало с головой. Пульс зашкаливал. Жадно отвечал на поцелуй, не в силах остановиться — если Оля чего-то хотела, я никогда не мог ей отказать. А время, проведенное порознь, лишь усиливало жажду. Где-то на краю сознания маячила мысль, что это неправильно, но я гнал ее от себя. Оля сейчас такая родная, такая податливая. И только моя. Как и четыре года назад.

Но сейчас все иначе, и нужно об этом помнить. Это чертовски сложно в такой момент, когда нас разделяет лишь тонкая ткань. Я прижимал ее к себе и скользил руками все ниже. В такой момент нереально остановиться и практически невозможно вспомнить, что что-то не так, что Оля ведет себя неправильно. А Оля подалась навстречу. Сорвать с нее платье будет легко. Хотя можно не срывать, лишь приподнять. Ее руки уже настойчиво теребят мою футболку.

У нее что-то случилось с Антоном, отчего ей плохо. Но сейчас мне плевать на ее жениха, я знаю, что могу сделать ей хорошо. Знаю, что именно она любит в сексе. И есть серьезные подозрения, что до кровати мы просто не дойдем.

Поцелуев становилось мало. Еще немного — и мы уже не сможем остановиться, слишком скучали друг без друга. Но остановиться все-таки нужно, потому что, сорвавшись сегодня, завтра Оля будет ненавидеть себя за это. А еще меня — за то, что воспользовался ситуацией. Хотя я бы поспорил, кто кем воспользовался.

Я прервал поцелуй, и сделать это было титанически сложно. Только одно заставило меня отступиться — я все еще ее люблю и не хочу, чтобы она страдала, а подобное она себе не простит.

— Оль, не надо…

Она мгновенно сникла и хотела отступить, но я продолжал прижимать ее к себе. Мы оба, все еще разгорячённые, уже оба понимали, что ничего не будет. Я бережно гладил Олю по волосам, подхватил на руки и сел с ней на диван. Мы просто сидели, обнявшись, я слушал ее тяжелое дыхание, шептал что-то успокаивающее, а она всхлипывала. Оля привыкла быть сильной, забыла, что ей тоже нужна поддержка. Не будь она в таком состоянии, не позволила бы прижимать ее к себе.

Но теперь я уверен, что об Антоне можно забыть.

Невольно заметил бутылку с виски — Оле немного потребовалось, чтобы дойти до такого состояния. В принципе неудивительно, она и раньше не пила, к тому же она такая худенькая, и алкоголь действует быстрее, и, кажется, за последний месяц похудела еще больше. На нервах. Подозревал, что Антон стал просто последней каплей. До этого я постарался сам. Настроение напиться самому, но нельзя. У меня же ребенок и жена. Правда, она еще об этом не знает и не планирует. Знать бы, как сама Оля отреагирует на произошедшее — пусть мы и не переспали, но поцелуи все-таки были, и начала она.

Не заметил, как она уснула прямо у меня на руках.