Мне почему-то кажется, что в некотором роде она уже профессионал. Молодым везде у нас дорога, – сказала она и надменно усмехнулась.

Так она не вела себя никогда, более того, Анна даже не знала, что способна на такое. Мысль, что действительно что-то в ней сломалось, теперь прочно засела в голове, как условие задачи, которое просто невозможно уже изменить.

Сказать, что это был гром среди ясного неба, значит не сказать ничего. И Борис, и даже защищавший ее только что Максим – абсолютно все присутствующие повернулись в ее сторону и не могли скрыть своего изумления. Зрители жадно впитывали назревающий скандал и просто требовали продолжения банкета. Закрытый коллектив – это отдельная субстанция. Он может спокойно существовать, периодически пережёвывая сплетни, но очень чувствителен к бурям, а увольнение ведущего научного сотрудника было из разряда девятибалльных штормов. Такое событие могло не только всколыхнуть затянувшийся тиной коллектив, но вызвать революционные нотки, чего всегда боялся Борис. Сейчас с него сошла даже его обычная спесь, и он, наплевав на вечный официоз, на котором так настаивал, немного грубо спросил:

– Анка, ты рехнулась?

Зрители почти не дышали, понимая, что сейчас происходит нечто большее, чем просто рабочий разбор полетов. Рвется что-то личное, вечное, которое по определению не должно было порваться, которое было аксиомой не только личной жизни действующих лиц, но и, пожалуй, всего института.

– Борис Борисович, держите себя в руках, – немного раздраженно, чего раньше она себе не позволяла, сказала Аня. – Я не Анка, а Анна Николаевна, попрошу впредь соблюдать субординацию."

"В этот момент, словно бы стараясь всем помочь и снять напряжение в кабинете, которое, казалось, вот-вот сдетонирует ожил телефон. Этого звонка очень ждала Аня, уже начав беспокоится, что ее о ее просьбе забыли.

Заместитель директора института проблем экологии, профессор, что для его лет уже огромное достижение, заведующий лабораторией Борис Борисович Бортко, выслушав звонившего, немного обескуражено сказал, глядя на Анну с непониманием:

– Звонили из министерства, сказали, что в Мурманск должна обязательно ехать именно ты. Ты с кем-то договаривалась за моей спиной? Что вообще с тобой происходит? – И вдруг вспомнив о подчиненных, с жадностью наблюдавших скандал, бросил: – Все свободны. Остается Анна Николаевна и Максим Викторович. Быстро!

Когда недовольно, из-за того, что им не дали досмотреть трагедию, коллеги все же покинули кабинет Борис сказал:

– Хорошо, добилась, ты едешь. И никакого увольнения не будет, поняла?!

Он почти кричал, его лицо сделалось красным, а обычно грамотная речь стала кривой и бессвязной.

«Дура, какая же ты дура, Аня.