Она не любила, когда рассказ разбавляли своими ощущениями и выводами. Ей казалось, что от этого теряются факты, которые, возможно, расшифровали неправильно.

– И все, – развела руками Стася. – Он плюнул и ушел к себе.

– Может, она начала сразу кому-то звонить? – предположила нетерпеливо Зина.

– Неа, – разочаровала ее Стася, – просто удалилась, и я к Максиму уже не пошла. Побоялась его агрессии, а Алину почему-то стало очень жалко.

– Полностью согласен, – вновь вступил в разговор Владимир. – Иногда, когда в тебя плюют, это даже обиднее, чем кидаются камнями.

– Откуда такие познания? – усмехнулась Зина.

– Долгий и непростой жизненный путь, – вздохнул он и замолчал.

– Получается, Максим договорился, что отдаст каплю Алине Николаевне за какую-то услугу. Алина Николаевна, в свою очередь, считает, что их сторона условия выполнила, а Максим не согласен и обвиняет их в убийстве Бориса. Из этого можно пока сделать только один однозначный вывод: капля у Максима, а вот с убийством сложнее.

– Давайте теперь расскажу новости я, – предложил Тихомир Федорович, – они у меня как раз про убийство. Кстати, Марина Васильевна оказалась чудесная, душевная женщина, я ей читал Пушкина и Блока, рассказывал, как виделся с ними, ну, я имею ввиду, с их фантомами, а она мне рассказывала о своей работе.

Тихомир Федорович говорил радостно и воодушевленно, оттого не заметил, как Зина и Владимир переглянусь и хитро улыбнулись друг другу, стараясь не рассмеяться. Ей нравилось это, нравилось, что они одновременно встретились взглядом. Что им захотелось посмотреть друг на друга именно в момент, когда их что-то позабавило. Ведь она знала, что это правило работает без исключений – тот человек, на которого ты смотришь, когда смеешься, тебе очень дорог. Так повелось, что человек во время смеха смотрит на дорогую для себя душу.

– Так вот что скажу, – Тихомир Федорович поправил свои широкие подтяжки и продолжил: – Бориса Бортко убили, это факт. Веревка, привязанная к фонарю и которая якобы порвалась, когда наш висельник сам пытался повеситься – это фикция. Во-первых, веревку разрезали, но Марина Васильевна очень восхищалась этим разрезом, он был очень похож на разрыв, если бы не ее профессионализм, на котором она собаку съела, это могли и не заметить.

– Страшная женщина, – не удержалась Станислава. – Не удивлюсь, если она для этого и правда съела какое-нибудь несчастное животное."

"– А во-вторых, – продолжил Тихомир Федорович, немного обидевшись на Станиславу за свою протеже, – потому что узел, что был привязан к перекладине фонарного столба, не был затянут. Ну вот представьте: вы завязываете узел, но если к нему вы подвесите груз, то от тяжести он затянется сильнее.