Мередит сознавала, что этим поцелуем Мэтт намеренно хочет наказать и унизить ее, но, вместо того чтобы сопротивляться, как он, очевидно, ожидал, она обняла его за шею, прижалась всем телом и ответила на поцелуй с сокрушительной нежностью и безграничным раскаянием, так долго копившимися в сердце, пытаясь убедить его в том, что она не лжет. Мэтт вздрогнул, на мгновение замер и напрягся, словно собираясь оттолкнуть Мередит, но тут же, тихо зарычав, сжал ее в объятиях и начал целовать медленно, страстно, с прорвавшимся наконец неутолимым голодом, мгновенно уничтожившим остатки сопротивления и заставившим Мередит задрожать от безумной чувственной страсти.

Его губы обжигали, поцелуй опьянял и лишал разума, разгоряченное тело прижималось к ней все сильнее, так что Мередит невольно ощутила силу его желания.

Когда Мэтт наконец поднял голову, Мередит пошатнулась и едва не упала. Слова доносились как сквозь дымку. Она была слишком потрясена, чтобы сразу понять едкий смысл вопроса:

— Надеюсь, ты принимаешь противозачаточные таблетки? Прежде чем мы ляжем в постель и ты покажешь мне, как сильно хочешь получить хаустонский участок, хочу быть уверен, что после этой встречи не будет ни еще одной беременности, ни еще одного аборта.

Мередит вырвалась, отпрянула и окинула Мэтта полным безмолвной ярости взглядом.

— Аборт! — задохнулась она. — Ты, кажется, не слышал, что я сказала! У меня произошел выкидыш!

— Черт бы тебя побрал, не лги мне!

— Но ты должен выслушать…

— Не желаю больше говорить на эту тему, — грубо перебил Мэтт, и губы снова завладели ее губами в беспощадном поцелуе.

Мередит, не зная, как остановить его, заставить выслушать ее, начала сопротивляться и наконец смогла оттолкнуть Мэтта.

— Нет! — вскрикнула она, упираясь руками ему в грудь, уткнувшись лбом в его рубашку.

Он сжал ее лицо в ладонях, словно пытаясь вновь насильно откинуть ей голову, но Мередит отбивалась с силой, рожденной ужасом и паникой, пытаясь вырваться.

— Я не делала аборта, не делала! — закричала она, отступая на шаг, тяжело дыша; грудь порывисто поднималась и опускалась, слова вырвались, унося годами накопившуюся ярость и боль.

Мередит забыла тщательно отрепетированную речь, забыла о том, где находится, спешила лишь поскорее объясниться с Мэттом и уйти, навек уйти из его жизни. — У меня был выкидыш, и я едва не умерла. Выкидыш! Никто не делает аборты на шестом месяце…

Несколько мгновений назад глаза Мэтта пылали желанием, теперь же обжигали холодным презрением:

— Очевидно, делают… если ты пожертвовала достаточно денег, чтобы выстроить целое отделение, где производятся подобные операции.