Он не знал, что именно с ним происходит, только ощущал все нарастающие по силе приступы озноба, терзающие его чаще и чаще. Видение улыбнулось… нежно и нерешительно.

— Можно войти? — спросило оно. Женщина выглядела совсем как Мередит, только превратившаяся в ангела.

Бешеный порыв ледяного ветра бросил Мэтту в лицо пригоршню снега и вывел его из оцепенения. Это не чертов призрак, а Мередит, Мередит из плоти и крови, и осознание этого неожиданно послало в кровь невероятную дозу адреналина. В висках забилось возбуждение, по Мэтт, слишком больной, чтобы выпроводить ее или самому замерзнуть до смерти, пытаясь заставить ее уйти, выпрямился, отступил от порога и грубо повернулся к ней спиной, предоставив Мередит делать все что вздумается.

Хорошо еще, что потрясение при виде появившейся Мередит придало ему хотя бы немного сил!

— Ты, должно быть, обладаешь инстинктом гончей и упорством бульдога, если решилась приехать сюда в такую погоду, — сообщил он, выключая верхний свет. Голос его звучал хрипло и незнакомо, даже в собственных ушах.

Мередит готовилась к самому худшему, во всяком случае, к гораздо более взрывному приему, чем этот.

— Мне помогли тебя найти, — пояснила она, с тревогой изучая его осунувшееся лицо, потрясенная затопившей сердце неистовой нежностью. Подавляя желание сжать ладонями его лицо и сказать, как ей жаль прошедших лет, Мередит ограничилась тем, что сбросила манто и протянула Мэтту.

— Дворецкий взял выходной, — издевательски бросил он, отступая. — Так что повесь его сама.

Вместо ожидаемого язвительного ответа Мередит повернулась и бросила манто на спинку стула. Мэтт гневно сощурил глаза, мучаясь одновременно от непонятного смущения.

Странно… почему она ведет себя так покорно, почти униженно, совсем не то что во время их последней встречи.

— Ну?! — рявкнул он. — Слушаю! Что тебе нужно?

К удивлению Мэтта, она рассмеялась, коротко, чуть задыхаясь.

— Думаю, прежде всего я бы хотела что-нибудь выпить. Да-да я определенно хочу выпить.

— Шампанское кончилось, — сообщил он. — Можешь выбирать между скотчем и водкой. Не желаешь — не пей.

— Согласна на водку, — тихо обронила она. Мэтт на неверных ногах, боясь, что вот-вот упадет, прошел в кухню, налил в стакан водки и вернулся в гостиную.

Мередит взяла протянутый стакан и оглядела комнату.

— Кажется… кажется таким странным видеть тебя здесь, после стольких лет… — запинаясь, начала она.

— Почему? Здесь я родился, и думаю, это мой настоящий дом. Я ведь не кто иной, как грязный работяга, помнишь?

К полному изумлению ошеломленного Мэтта, кровь бросилась в лицо Мередит, и она начала извиняться:

— Пожалуйста, прости меня, мне очень жаль, что я сказала это.