Когда мы подъезжаем к моему дому, Ренат поворачивается и говорит:

— Приехали!

— Спасибо.

— Передать что-нибудь Дамиру? — он смотрит на меня из-под темных очков.

У меня внутри сразу же все съеживается от одного упоминания этого имени. И память предательски выбрасывает перед глазами картины последних дней.

Хватаюсь за ручку двери.

— Нет! — чуть ли не кричу и пулей выскакиваю из машины.

Забегаю в подъезд и спиной прислоняюсь к холодной стене. Кажется, что каждый удар сердца проникает в свежую штукатурку и разносится по этажам.

Чтобы хоть как-то успокоиться, поднимаюсь домой по лестнице, а не на лифте.

Перед дверью встаю и перевожу дыхание. Шарю в сумке, но ключей нет. Неужели забыла? Звоню. Тишина. Ещё раз. А вдруг что-то случилось с отцом.

Начинаю колотить руками в дверь и мне, наконец, открывают.

Стас. После того, что видела, он — последний, с кем я хотела бы встретиться.

— Милана! Ты пришла! Ты сбежала? Что случилось? — он прижимает меня к себе.

Отталкиваю его.

— Где папа? — спрашиваю сухо.

— Он там. На кухне. Милана, нам надо поговорить.

— Не сейчас, Стас, — отстраняю его и иду на кухню.

Там за столом, опустив голову, сидит отец.

По всей видимости, они со Стасом пили. На столе почти пустая бутылка виски, стаканы и скудная закуска.

Отец поднимает голову, видит меня и пытается подняться, но не в силах справиться с опьянением, падает снова на стул.

— Миланочка, — шепчет, — доченька.

Подбегаю и обнимаю его.

— Все хорошо, пап, все хорошо.

Мы обязательно поговорим с ним. Но не сейчас. У меня много вопросов. Но, чтобы получить на них ответы, папе надо протрезветь.

— Ты дома, — папа целует мои руки. — Миланочка. У мамы все хорошо.

— Я знаю, пап.

Я была у нее. Пойдем, я уложу тебя в кровать.

Помогаю ему подняться и веду в спальню.

Укладываю в постель и целую в лоб. Уже собираюсь уйти, как отец берет меня за руку, целует ее и просит:

— Прости меня, Миланочка. За все прости.

— Ну, что ты, папа. Все будет хорошо. Отдыхай. Потом поговорим.

Выхожу из комнаты и закрываю дверь.

Стас сидит в гостиной.

— Я очень устала, Стас, — говорю, не глядя на него, — иди домой.

Он вскакивает и подходит ко мне. Опять пытается обнять меня. Шепчет:

— Милана, расскажи мне. Он обидел тебя? Что он сделал? Я убью его! — произносит он с чувством.

 — Мы с твоим отцом обращались в полицию. Но нам отказали в приеме заявления. Срок не прошел и ты совершеннолетняя. Как ты?

— Стас, я все видела, — решаюсь сказать правду.

— Что «все»? — не понимает он.

— Тебя и секретаршу.

— Когда? Что ты такое говоришь?

— В тот день. У тебя в кабинете. Стас, пожалуйста, уходи.

Он склоняет голову и скрещивает руки на груди.

— Позволь мне объяснить, — произносит спокойно. — Ничего не было. Я ее уже уволил. Она мне сама проходу не давала.