Он даже не смог бы ответить ни на один вопрос про Большую землю, то ли правда никогда на ней не был, то ли остров, точно едкая кислота, вытравил его память. И это был не добровольный сознательный отказ, не инициирующий переход через некую черту – нет, когда он был помоложе, то пытался пробудить в себе какие-то воспоминания, но так и не смог.

В воцарившейся абсолютной тишине Настя подошла к краю вулкана. И загудела под ее ногами земля, как будто звала ее присоединиться к Вечности. Все мы родились из земли, все мы в нее вернемся.

На самом краю она ненадолго задержалась. Как будто очнулась и на секунду сбросила с себя торжественное предвкушение, которое плотным покрывалом помутило ее рассудок. Перед глазами пронеслась вереница лиц – мама, отец, бабушка Софьюшка, сестра, с которой они всю жизнь друг другу сочувствовали, психиатр, девушка по имени Тау со спутанными немытыми волосами и льдинками в раскосых глазах, Старик, давно покойная Тетьфрося на своей крохотной, пропахшей кофе кухоньке.

Что-то внутри нее скомандовало: «Пора!» – и Настя без страха и волнения сделала шаг вперед. За ее спиной остался весь мир, а впереди был только огонь – оранжевый, с ослепительно золотыми пятнами, плавящими глину и камни. Настя летела в эту бездну, раскинув руки, и, кажется, прошел миллион лет, прежде чем она, не чувствуя боли, ощутила растворенность и слияние, solve et coagula. Она уже ничего не чувствовала, но точно знала, что случится дальше. Взметнутся из-под земли фонтаны пламени, сотрясется гора, густое облако едкого пепла зашторит высокое экваториальное небо.

И мир закончится.

И все, кому исполненное или безнадежное предназначение выписало билет на остров Смертушкин, проснутся.

* * *"

"Мария очнулась с колотящимся сердцем. Ее любимая льняная простыня пропиталась потом – хоть отжимай. В висках стучало. Неужели паническая атака? Так странно, у Марии всегда были крепкие нервы. Ее лучшая подруга несколько лет не могла пользоваться лифтами: как только она оказывалась в кабинке, ее начинала бить мелкая дрожь, мысли путались, а сознание затмевало предвосхищение смерти, которая где-то рядом, прямо тут, в тесной кабинке. Подруга начинала задыхаться и плакать, а иногда и кричать, как будто в ней просыпалась маленькая девочка из далекого прошлого. Потом она нашла грамотного психотерапевта и за два с небольшим года избавилась от этой странной реакции (а заодно и решилась уйти от давно опостылевшего мужа, поменяла работу и нашла в соседнем городе своего биологического отца, которого до того ни разу в жизни не видела). Мария слушала ее рассказы и не верила, что такое бывает.