Он же говорил тогда, во время нашей совместной вылазки: дама сердца тоже замужем.

– А если развод? – Теперь я уже совершенно очевидно вторгалась на чужую территорию и была готова к тому, что Игорь ответит «не твое дело».

Но он так не ответил. Он сказал:

– Развода не будет, по крайней мере, в ближайшее время.

Больше я вопросов не задавала, но, видимо, их и не требовалось. Он ответил сам:

– Потому что я ненадежный тип, не готов к ответственности, живу на папины деньги, и ничего своего у меня нет. Ну, или что-то в этом роде.

– Но… Насколько я заметила, ты уже взялся за ум. У тебя есть юрист, бухгалтер, и ты делаешь зарядку.

Игорь усмехнулся:

– Только отцу не говори. Если он догадается, что я не безнадежен, припашет к семейному бизнесу. А это последнее, чего бы мне хотелось.

Я рассмеялась.

– Вряд ли мы будем вести беседы настолько обстоятельные, чтобы я начала рассказывать твои тайны.

Игорь отвлекся от дороги и посмотрел на меня долгим странным взглядом. Мне даже показалось, что он хочет что-то спросить, что-то важное. Но он передумал.

– Ну что, приехали?

А ведь действительно, мы уже парковались возле дома. Машины Бояринцева не было.

– Постой, а когда у него день рождения-то, ну у Тимура Александровича?

– Через три часа. Так что лучше тебе поторопиться.

Три часа – это очень мало. Я влетела в свою комнату и тут же поняла: если я хоть сколько-то потрачу на то, чтобы выбрать наряд, нормально собраться уже не успею. Решение пришло сразу же. Потрясающее бордовое вечернее платье, которое я должна была надеть на открытие Инессиного заведения.

В нем меня так никто и не видел. Зато обувь, украшения к нему есть, прическа и макияж давно продуманы, и я как раз успею толком собраться. Душ, укладка, полчаса за косметическим столиком – и вот уже из зеркала на меня смотрит настоящая красавица с блестящими в предвкушении чуда глазами, словно обрамленная нежным облаком шелка, который невероятно мягко струится по телу, вызывая приятный, сладкий озноб.

В комнату постучали. Игорь. Я открыла дверь и замерла, ожидая его оценки. Не то что бы я так уж всегда зависела от чужого мнения, но сейчас оно было почему-то удивительно важно.

– Ну ты даешь! Как у тебя так выходит – раз! – и совсем другая?

– А другая, это хорошо или плохо? – Я встала на цыпочки и довольно покрутилась, с восторгом наблюдая, как поднимается колоколом невесомая ткань.

– Все умрут от зависти! – торжественно поклялся Игорь.

И я мгновенно вспомнила, куда, собственно, собираюсь. Господи… А готова ли я встретиться с Бояринцевым, пусть и во всей этой красоте?

Я жалобно посмотрела на Игоря. Раз уж он единственный в доме, кто меня понимает, может, поймет и сейчас?

– А может быть, ты все-таки пойдешь один?

– Ну уж нет, мы с тобой пойдем вместе.