Девчонка в том зеленом шелковом платье – сам его купил, идиот! – со своими полудетскими голыми плечиками и приподнимающими легкую ткань пухлыми грудками выглядела одновременно ангельски-невинно и сокрушительно женственно, и этот адский коктейль будоражил кровь, вызывая дикое желание оттащить ее куда-нибудь в укромное место и тискать, вспоминая дивное теплое тело на ощупь и на вкус. Черт побери, да он смотреть не мог на нее спокойно, а она пила вино маленькими глоточками и что-то ворковала своему мужу на ухо. И, когда она пожимала плечами, грудки подпрыгивали и опускались обратно. Он проклял все на свете.

А когда к этим пыткам добавились пьяные поползновения Инессы, пара порций виски и милые поцелуйчики молодых, все и вовсе вышло из-под контроля. Он взбесился настолько, что додумался вытащить девчонку из-за стола, увести ее из зала у всех на глазах, а потом затолкать в кусты и там объявить ей, что он все знает.

Зачем?

В первый раз в жизни крутой бизнесмен, так сказать, акула бизнеса, суровый и безжалостный воротила, который ничего не делает, не просчитав со скоростью компьютера все последствия, и никогда не говорит просто так… В первый раз в жизни он не знал, что самому себе ответить на этот вопрос.

Он видел, как она испугалась. До одури, до трясучки, казалось, вот-вот грохнется в обморок. Но Ульяна его удивила. Как-то быстро взяв себя в руки, загнанная в угол дичь бросилась на охотника. Его жесткий взгляд, который и куда более крепких мужиков заставлял притихнуть и отступить, ее не остановил. Ей было наплевать, и это вызывало невольное уважение. Она нарочно злила его и за считаные секунды сумела взбесить настолько, что он чуть было не набросился на нее. Неистовое, звериное возбуждение, дикое, почти неконтролируемое желание смять, затискать, зацеловать допьяна…  Подчинить, задрать подол, сдвинуть в сторону мокрые трусики и взять ее прямо там, в укромном уголке сада, среди стриженых высоких кустов. Заставить хрипло стонать, метаться, рыдать, умоляя о продолжении. И дать то, что просит, грубо, жестко, яростно. Так, чтоб потом коленки тряслись и на ногах стоять не могла. Присвоить себе, раз и навсегда…

Желание было такой неуправляемой силы, что даже мысль о том, что богема, политики, бизнесмены – все, кто хоть чего-то стоил в этом городе, веселились и пировали в двух шагах оттуда, и это бы убило его репутацию окончательно… Даже эта мысль не могла остановить."

"Как ему удалось сдержаться, он до сих пор не понимал. А вот отношения с невесткой теперь были совершенно испорчены, и зачем его понесло в их номер после вечеринки, он бы и сам не ответил.