Савельев поглядел на телефон с опаской: какие еще новости в десятом часу?!

По отдельным репликам Тихонова и его уничтожающему взгляду Савельев понял, что новости имеют к нему самое непосредственное отношение.

– Пошли к Шарапову, – сказал Тихонов, положив трубку.

– Кто звонил-то? – спросил Савельев.

– А то ты не понял! – зло рявкнул Стас. Презрительно протянул: – «Так не быва-а-ет»… Сейчас нам с тобой объяснят, как «бывает», теоретик!

Шарапов сидит нахохлившись, на желтом пергаментном лице резко обозначились морщины. Он крепко сцепил пальцы, руки тяжело лежат на столе, и смотрит он куда-то вбок. Тихонов тоже уставился в пол.

– Да-а, дела… – говорит Шарапов. – Как же это ты, Тихонов?

Ответа он, видно, не ждет, понимает, что отвечать тут нечего.

– Значит, говоришь, подъезжает Демидов к Самотеке, а впереди Гавриленки автобус?

– Гавриленки, – сумрачно подтверждает Стас. – У светофора перед строящейся эстакадой задержался.

– Ну и?…

– Ну и выскочил из этого автобуса Длинный, сел на один рейс раньше, наверное. Демидов его сразу узнал, а что поделаешь?

– А ты-то где же был?

Стас зло глянул на Савельева, сидевшего с невинным и даже чуть сонным видом на диване.

– Да вот, как на грех, закрутился тут с экспертами…

Савельеву стало неловко. Он тряхнул ярко-рыжим чубом:

– Я за ним выходил, товарищ подполковник. К демидовскому автобусу. Кто ж его знал, что он к Гавриленке сядет?"

"– А-а, – протянул Шарапов. – Значит, не сдержал он обещания-то?

– Какого обещания? – опешил Савельев.

– Ездить только рейсом двадцать тридцать семь…

Савельев покраснел тяжело, пятнами. Лучше уж помолчать. Стас что-то шептал себе под нос, загибал пальцы, потом вдруг сказал:

– Никуда он не денется. Сегодня не взяли – завтра возьмем… Раз он тут крутится…

– Да-а? Завтра возьмем, говоришь? – протянул Шарапов. – А может, через недельку возьмем? – Неожиданно разозлился: – Адресочек знаете?

– Какой? – спросили разом Тихонов и Савельев.

– Гарнизонный гауптвахты. На случай, напомню: Семеновская, двадцать шесть.

– Я, между прочим, недельку там с удовольствием отдохнул бы, – едко сказал Стас.

– Правильно, молодец. Сделал дело – отдыхай смело.

– Да ну, Владимир Иваныч. Сказал – возьмем, значит – все.

– Ну-ну, – покачал головой Шарапов. В кабинет заглянул дежурный:

– Тихонов здесь, Владимир Иваныч? Ему телефонограмма из Ленинграда.

Стас поднялся с дивана, подошел к дежурному, взял листок. Прочитал.

– Панкова действительно была в Ленинграде, – с удивлением сказал он. – Из ЛУРа сообщают, что мать ее хронически больна. Только что Панкова выехала московским поездом…

Шарапов подумал. Сказал:

– Встретишь ее на вокзале. Привезешь сюда.

Помолчал, потом растягивая слова, добавил:

– Я думаю, она много чего рассказать может.