Ещё бы, купаться в роскоши, ничего не делать, получить магию одной из стихий, а в мужья чуть ли не принца, разъезжать на единороге…

— Ну, единорога ты получила, — заметила Эйта.

— Какой мир, такой и единорог, — мрачно произнесла фея.

И от этой фразы словно лопнула натянутая струна, отпуская на волю боль и отчаяние. Переглянувшись, все громко расхохотались. И не важно, что по щекам текли слёзы, ведь они могут выступить и от смеха.

Дин поднял бокал и торжественно произнёс:

— Я поговорил с матушкой, и поскольку у вас нет в этом мире родственников, мы принимаем вас в свою семью. В воскресенье в харчевне праздник по этому поводу, повеселимся. Давайте выпьем за это."

"Раздался звон бокалов, потом ещё и ещё. Прекрасное вино и чудесная закуска сделали своё дело, подняв настроение и утолив печали. Анна потом и не смогла вспомнить после какого бокала предложила отправиться на разведку местности.

Дальнейшее запомнилось отрывками. Вот все в восторге от предложения. Вот они крадутся вдоль башен и пригибаются за кустами — в академгородке отбой. Вот, прикидываясь деревьями, еле сдерживают смех, а сторожа проходят мимо, старательно отворачиваясь в сторону. Отдельный эпизод — их «Сусанин» заблудился, а все укатываются от смеха, причём кое-кто в прямом смысле на траве непонятной клумбы. Ещё два: Ола оборачивается волком и выводит всех к родному общежитию по их же следам. Дин отправляется к себе со словами:

— И не уговаривайте остаться, у меня утром диверсия намечена, мстя — дело святое.

Анна даже знала, от кого он перенял это словечко. После этого всё и вовсе как в тумане. Кажется, Микаэль несёт её на руках и укладывает, заботливо укрывая одеялом. И даже, кажется, целует в щёку. А может, это уже сон. Анна закрыла глаза, а когда открыла, за окном занимался рассвет. И первой мыслью была, что после вчерашней разведки местности никто лучше ориентироваться на ней не стал.

Глава четырнадцатая. Фея на тропе войны

До подъёма оставалось совсем немного, вставать не хотелось, но неудержимое желание проведать заветную комнатку, пересилило лень. Анна в полусне посетила уголок задумчивости и, уже вернувшись к кровати, почувствовала то, что в народе получило меткое название сушняк.

Возвращаться к крану не хотелось, и она обратила внимание на ещё не опробованный сок киранских яблок. Всего стакан светлого с лёгкой кислинкой напитка сотворил то, что под силу полторашке минералки — устранил похмелье и прояснил мозг. Вытряхнув из волос листья и ветки, последствия вчерашней вылазки, Анна прилегла, чтобы долежать оставшиеся минутки. И даже почти заснула, когда почувствовала взгляд.

— Мика, примета о женихе работает только во время первой ночёвки на новом месте, — сообщила она, не открывая глаз.