Впервые за последнее время я осталась в одиночестве, наконец-то получила возможность спокойно подумать и осуществить давнюю мечту – поближе познакомиться с дневником. Если, конечно, он пожелает мне хоть как-то ответить.

Подтащила стул к подоконнику, распахнула пошире створки, впуская в комнату разлитую в воздухе бодрящую свежесть, достала из сумки заветную тетрадь в невзрачном темном переплете и попыталась ее открыть. Даже не удивилась тому, что ничего не вышло. Когда мне здесь хоть что-то с ходу, так просто удавалось? Положила перед собой строптивую вещицу и, подперев голову рукой, вздохнула:

– Капризничаешь? Интересно, все магические предметы своенравные или мне достался особо вздорный экземпляр? Вот откуда у тебя такой скверный характер?

Книга возмущенно дернулась – я отчетливо почувствовала ее негодование – зашелестела листами и затихла, распахнувшись на одной из страниц.

"

"«Среди колдовских манускриптов особое место занимают дневники высших магов и жриц, – бросились в глаза ровные, словно подсвеченные изнутри строчки, выведенные изящным летящим почерком. – Они не просто хранят секреты владельцев и сокровенные тайны их ремесла, а пропитываются чарами и силой хозяев, насыщаются их энергией.

Постепенно, год за годом высшие оставляют в них часть души и личности, создавая тем самым мощный артефакт – собственного магического двойника, обладающего разумом, волей, огромными знаниями. Впоследствии дневники сами выбирают, с кем и на каких условиях взаимодействовать. Обращаться к ним надлежит строго по имени».

Не успела дочитать, как древний фолиант немедленно захлопнулся – нарочито громко и сердито.

Хм… Значит, фактически я сейчас пытаюсь общаться не с книгой, а с правительницей одного из древних государств? Как там его название? Арнгрим вроде бы.

Ладно…

– Извините, Иравит, если проявила недостаточно уважения, – покаялась искренне и абсолютно серьезно. – Мне никто не объяснил, как с вами нужно себя вести.

По обложке пробежали легкие золотистые сполохи, и я ощутила исходящее от артефакта приятное успокаивающее тепло – кажется, меня простили. Благодарно улыбнулась, едва касаясь, обвела пальцем красивую рельефную надпись «Рхованна Иравит бварэсс» и неожиданно для самой себя начала рассказывать.

О гневных словах всегда сдержанной, рассудительной Натальи Владимировны, обернувшихся для меня жутким проклятием, потерей собственного тела и перемещением в поместье Эктара. Причем в самый неподходящий момент. О том, как старалась выжить в чужом, непонятном, страшном мире. О Саварде, моих чувствах к нему и непреодолимой стене, что встала между нами. О желании найти богиню, а вместе с ней – ответы на все вопросы. О побеге, встрече с Даниасом и Теомером Боргами.