Вы же помните, что императорская семья интересовалась эксклюзивными артефактами? — спрашивает Игнат Семёнович.

— Помню, конечно. Я даже набросал кое-что, можем обсудить, — открываю в смартфоне заметки, где нарисовал черновые чертежи будущих артефактов и записал другие идеи.

Мы со Смородиным вместе просматриваем их и затем создаём уже более подробные схемы. На днях он лично займётся созданием прототипов, после чего надо будет где-то найти ювелира. Изделия для императорской семьи должны быть из благородных металлов и выглядеть безупречно. Это солдатские амулеты напоминают простые металлические кругляши, если не считать рунной гравировки.

К вечеру Семён Борисович изготавливает опытный образец прибора для ткацкого станка. Предварительно он должен отлично работать и выдержать планируемую нагрузку, но потребуются испытания.

Я звоню Зинаиде Павловне и прошу её выделить один станок, самый старый, чтобы в случае чего не переживать из-за того, что мы угробили хорошее устройство.

К счастью, испытания проходят успешно, и я поручаю Смородину-старшему изготовить ещё несколько приборов. Проведём ещё несколько тестов и уже скоро сможем выпускать отличные магические ткани, которые будут ценны уже сами по себе. Если получится нарастить объёмы, то сможем продавать их другим артефактным предприятиям и ателье.

Помимо амулетов для имперских солдат, мы начинаем выпускать другие массовые артефакты — фонарики на мана-кристаллах, брелки для детей со следящими заклинаниями и так далее. Всё, на чём стоит основная прибыль моего главного конкурента — князя Чернова. Также продолжаем производить те кинжалы для самообороны, с которых всё началось.

Магазины и оптовики проявляют большой интерес к нашей продукции. Не последнюю роль играет моя известность и то, что часть прибыли я отправляю на благотворительность.

Судя по отчётам бухгалтерии, наши доходы стремительно растут, а исследования рынка говорят о том, что мы уже прочно заняли на нем свое место, вытеснив оттуда Чернова. Его доходы уже значительно снизились, и если так пойдёт дальше, скоро его предприятие начнёт нести убытки. Я уверен в том, что он пытается конкурировать с нами, создавая, что-то лучшее, чем раньше, вот только куда ему до моих знаний и опыта.

Это именно то, к чему я стремлюсь. Если Роман Витальевич думает, что я так просто забуду всё зло, которое он причинил моему роду и мне лично, то он сильно заблуждается.

Вскоре выясняется, что и он ничего не забыл. Однажды вечером, когда мы с Ларисой сидим, обнявшись, у камина, раздаётся телефонный звонок. Это Смородин-младший, что странно. Обычно он не звонит так поздно.

— Слушаю, — я беру трубку.