Те, кто думал о расчистке, и вкладывал сюда, был настоящим мечтателем. До посещения и полной разведки этого места, я даже не подозревал, что столько боеприпасов может существовать в этом мире. А самое обидное, что все они были крайне нестабильны.

Я не стал идти напролом, как обычно люблю делать, а подключил голову. Один день был потрачен на поиски нормального места, в котором почти не было снарядов. И еще один, чтобы очистить его полностью, и тропинку к нему.

Тропа была длинной. И на ней могли разом проехать три легковые машины или один большой строительный, например, самосвал. Такие у меня, кстати, будут, и очень скоро. Но самый большой юмор был в том, что эта тропа была протяженностью около километра. И все это расстояние я очень внимательно расчищал. Вот только её, и всё!

Всё, что находится по обе стороны от неё, уже небезопасная зона. А потому надеюсь, что водители будут максимально осторожны. А чтобы они не съехали с дороги чисто случайно, то я сделал небольшие столбики по сторонам, и позже на них будут развешаны красные флажки. Затем поменяю их на что-то не такое очевидное, чтобы чужакам было непонятно.

В общем, у меня получилось очень небезопасная опорная база. Но это с одной стороны. С другой стороны, я очень сочувствую тем, кто захочет сюда проникнуть и что-то разнюхать или натворить. Ведь дорога будет перекрываться на ночь выезжающими, как бетонными, так и железными конструкциями. А без света здесь идти пешком – есть шанс свернуть не туда, и тогда будет “бабах”.

Когда я сообщил Гансу, что нашел безопасную дорогу и место под строительство, где мной нанятая бригада все это время возводила офис и гаражи, то он не поверил. Да и Боря верить мне не хотел. Когда он привез сюда Ганса, то они словно на расстрел шли.

– Это только мне кажется, что мы все умрем? – тихонько спросил Ганс у Бори.

– Может быть…

Тут уже я не выдержал и заржал.

– Все мы умрем! Но точно не сегодня, – повернулся я к ним. – И знаете, почему? Да потому что я с вами, и говорю вам, что мы сейчас в безопасности.

В доказательство я взял камень и швырнул его в сторону, где еще не было разминировано.

Рвануло так, что Ганс даже забыл, как говорить. Просто упал на землю, что-то мыча. Вот что значит усиленный заряд и цепная реакция. Конечно, попал в снаряд я специально. Во-первых, мне хотелось узнать, как он рванет. А во-вторых, это была лучшая демонстрация того, что здесь опасно, и если придерживаться моих инструкций, то все будет в порядке. Было еще одно. Снаряд лежал, кончиком выпирая из земли, металл прогнил, и рано или поздно он рванул бы сам по себе. А потому зачем оттягивать неизбежное?

– Ну что, насмотрелись на салют? А теперь дуйте за мной, – командую им.

– Я не понимаю… одного… – промычал Ганс.