В районе поясницы скручивается тугой узел желания, внизу ноет так сладко, так невыносимо… Я не сразу узнаю свой голос – можно подумать, это не я отзываюсь на каждую ласку мужчины тихим стоном, и не я повторяю его имя…

Я уже приблизилась к границе, когда каждое новое прикосновение мучительно, потому что возбуждение пылает, как пламя, и поджаривает меня изнутри. Удовольствие становится болезненным, и я готова умолять партнёра избавить меня от этого томления и тяжести внизу живота.

И Стас будто слышит мою безмолвную просьбу. Он решительный и твёрдый, как камень, и в один миг наполняет меня собой – я даже не успеваю ахнуть, только открываю рот, который тут же запечатывают новым поцелуем.

Но как же мне больно, ой-ёй-о-о…

Я впиваюсь ногтями в спину Стаса, зажмуриваюсь изо всех сил. Говорить не могу, но стараюсь хотя бы не замычать прямо в рот партнёру от дикой боли, которая сейчас рвёт мои внутренности. Мой первый мужчина делает ещё несколько движений и останавливается, ложится на меня, утыкается лицом в шею.

- Что же ты не предупредила, - бормочет он, и я слышу в его голосе разочарование. Даже раздражение. – Надо было сказать… Думал, хорошо проведём время, оторвёмся, как взрослые люди… А ты… Ты девочка, оказывается…

Я понимаю, что он планировал остаться до утра и ни в чём себе не отказывать, но с партнёршей, которая только-только потеряла девственность этот номер не пройдёт. Потому что мне настолько больно, что из глаз вот-вот брызнут слёзы.

Но я ужасно боюсь потерять Стаса, у нас ведь так хорошо всё началось. Страшно, что сейчас он поднимется и уйдёт.

- Милый, что ты говоришь, - жарко шепчу я и перебираю его короткие волосы. – Я уже не девочка, я твоя женщина. Ты меня ею сделал, это уже произошло, назад дороги нет. Зачем ты остановился? Давай же!

Я даже двигаю бёдрами, подбадривая мужчину, хотя прижиматься к нему – это настоящее мучение. Всё равно что добровольно насаживать себя на кол.

- Так ты в порядке? Тебе не больно? – недоверчиво спрашивает Стас.

- Уже нет, милый… - отчаянно вру я, хотя слёзы жгут глаза. – Сначала действительно было больно, но сейчас всё прошло.

- Значит, мы продолжаем?

- Да, конечно…

Стас поднимает мои руки наверх и сдавливает запястья в стальных тисках, прижимается своим лбом к моему и возобновляет движения. Чудовищная боль – острая, невыносимая - разрезает меня напополам раскалённым тесаком. Я держусь из последних сил, чтобы не заорать, не завыть, не заверещать ультразвуком. Но хриплые стоны всё-таки срываются с губ – и Стас принимает их за стоны удовольствия…

4-2

*****

К счастью, скоро всё закончилось. Мой первый опыт любви получился настолько же ярким, насколько болезненным.

- Ты потрясающая, - тихо произнёс Стас и нежно потёрся носом о мою щёку.