Керсо действительно ждали за ней, приветливо вильнули хвостами и неспешно направились по коридору, поминутно оглядываясь, дабы убедиться, что я иду следом. Довели меня до комнаты с пауком и растворились.

После пережитых потрясений дико хотелось есть. Я быстро сбежала по лестнице, заглянула на кухню.

— А где Эмма?

Хохотушка Софи махнула рукой в сторону комнат для прислуги.

— А что-то ей нехорошо стало с час назад. Решила прилечь.

Не слушая дальше, я бросилась в комнатушку кухарки, забарабанила в дверь.

— Эмма! Эмма, с тобой всё в порядке?

— А что со мной станется? — отозвалась кухарка.

 — Заходи, не заперто.

— Софи сказала, что тебе нехорошо, — я несмело протиснулась в двери. — Я испугалась…

— А, сердце что-то прихватило, — махнула рукой Эмма. — Крошу, значится, яблоки в компот, а тут сердце — тук, тук, тук, ну ровно кто отсчёт ведёт. А потом бац — и замерло. А я, главное, ни вздохнуть, ни охнуть не могу. Всё, думаю, крышка тебе, Эмма! Ан нет, снова забилось, как обычно. Я аж нож выронила, ну хоть не порезалась. Оставила кухню на Софи, а сама прилечь решила. Собиралась вставать уже, а тут ты прибежала.

Я закусила губу. Айлин не шутил, а действительно играл чужой жизнью. Господи, ведь он и вправду мог её убить… Эмма истолковала мой испуг по своему, подошла, обняла, как дочку.

— Девочка моя, ну что ж ты так за меня перепугалась, будто мы с тобой родные?"

"Я всхлипнула, прижавшись к ней. Эмма гладила меня по волосам, успокаивая.

— Ну будет тебе, будет… Вот полотенчико, утри слёзы-то и пойдём на кухню. Я тебе там перепёлку оставила. Голодная, небось?

Я кивнула, вытерла глаза тыльной стороной руки, игнорируя протянутое полотенце.

Недовольно взглянула на чёрную полосу. Придётся умываться, небось, от макияжа одни воспоминания остались.

— Прости меня, — пробормотала я.

— Да ты-то тут при чём? — всплеснула руками женщина. — Успокойся, девонька, говорю — хорошо всё со мной. Вон, зайду к лекарю вечером, попрошу настойку из пиона для сердца, чтоб не шалило больше. Идём, кормить тебя буду, а то ж взглянуть страшно — худенькая и бледная.

Аппетит у меня разыгрался волчий, не иначе, организм намеревался за один раз восстановить потраченную энергию. Я поёжилась, вспомнив жгут и иглу.

Ужас-то какой. Но Айлин не обманул, мне действительно было не больно. И даже почти не страшно. Его бы вместо той грымзы-медсестры из моих детских кошмаров: глядишь, не боялась бы сейчас кровь сдавать. Моя четвёртая отрицательная могла такой полезной оказаться людям, а я нос показать в больницу боялась лишний раз.

""Вот теперь у тебя есть все шансы побороть свой страх, — хихикнул внутренний голос. — Наверняка это был не последний раз, когда князю для опытов твоя кровушка потребовалась"".