Не считаться с законами независимого государства, на территории которого мы действуем, я не могу. Не имею права.

– Какого государства? Южная Осетия это наша земля.

– Считай, как хочешь!

– Значит, осетины не желают мирно разойтись. Кровушки захотели? Мало им было крови в августе? ...

Крымов прервал Горца:

– Погоди, не кипятись. Я еще не все сказал!

– Да? И что у тебя есть добавить к сказанному?"

"– Мне удалось убедить местные власти отпустить тебя и подельника. Это было трудно, но удалось. И даже с заложниками. Однако женщина и дети будут сопровождать вас до границы. Там ты должен отпустить их! Если же попытаешься скрыться, то пограничники откроют огонь на поражение. В итоге они убьют всех. И тебя, и Шахматова, и... Худаеву с детьми. Но не выпустят в Грузию. Но если ты отпустишь на границе заложников, вам дадут уйти!

– Где гарантии, что машину не расстреляют после того, как я отпущу заложников?

– Гарантия – мое слово! Власти Цхинвали не станут портить с нами отношения, а свое слово мы держим всегда. Впрочем, есть другой вариант твоего отхода.

Горец быстро спросил:

– Какой вариант?

– Вариант, при котором заложников заменю я! Тогда мы можем вместе углубиться в Грузию. Против этого местные власти ничего не имеют. И тут гарантией для меня станет твое слово! Подумай, Горец! И давай через полчаса, когда я подгоню машину, решим проблему?!

– Через двадцать минут!

– Хорошо! Давай решим проблему через двадцать минут. Думай!

Крымов вернулся к спецам, ожидавшим, чем закончится эпопея с заложниками. Они готовы были вступить в бой с любым противником, но сейчас не могли участвовать в акции. Офицеры понимали это и все равно чувствовали себя неуютно. Не привыкли спецы находиться в стороне, когда их товарищи совсем рядом рисковали жизнью, ради спасения мирных жителей. Но ничего сделать не могли. И это угнетало их.

Уловка с подставой Багоева сработала. Не успел Тимур как следует обосноваться на новой позиции, как Шахматов вновь выглянул из-за стены. И тут Багоев поднялся во весь рост. Шахматов рывком поднял автомат, но фигура неизвестного скрылась за забором. И этого мгновения, когда бандит был виден, хватило Шепелю. Раздался хлопок, и пуля «Винтореза», попав боевику в переносицу, отбросила тело Шахматова к стене жилой части здания.

Шепель тут же вызвал Тимохина:

– «Первый», я – «Третий»!

– Слушаю!

– Цель в пристройке уничтожена. Крымов только что закончил переговоры с Горцем. Держу дверь дома под прицелом!

– Понял! Работаю!

– Прикрываю!

– К зданию не подходить без команды. Отбой!

– Удачи, командир!

Тимохин, опершись о перила лестницы, головой поднял крышку люка. Поднялся в пристройку. Увидел лежавшего на спине бандита. И черную дыру в его переносице. Он был мертв.