Тогда он мне и сказал, что поручил Булату найти меня, а в итоге… Наоборот, тот прятал, потому что влюбился. Боялся, что отец выдаст меня замуж.

Но эта свадьба… была выдумкой. Я так и не узнала, почему он соврал.

Да и тогда мне было не до этого.

«Влюбился», — эти слова, сказанные Бодровым, крутились двадцать четыре часа в сутки в голове.

На мой вопрос – с чего он взял это, тот ответил, что на Булата это не похоже.

Он никогда бы не пошёл на это, если бы я сильно его не зацепила.

Да и тем более ребёнок… У Булата он никогда бы не появился спонтанно. Для него резинка – как трусы. Без них из дома не выйдешь.

Значит, всё серьёзно.

Звучало бредово. До тех пор, пока Басманов не признался двадцать минут назад, что любит меня.

И резко весь мой гнев пропал.

Но тогда я поддержала папу. Басманова нужно было наказать. И всё равно, что они не родные братья.

В этом он тоже мне признался.

И в тот момент камень упал с плеч. Я выдохнула. На радостях побежала в клинику, сдала ещё кучу анализов. И жду момента, когда смогу сходить на УЗИ и увидеть там своё чудо.

Опасности теперь никакой нет, раз и кровосмешение отсутствует…

И я могу больше не переживать на эту тему.

Но Басманов…

Закусываю губу, снова раздумывая, что делать.

Остаться одной, воспитывать нашего ребёнка самой… из-за своей обиды?

Разве это так важно теперь? Когда знаю, что они не родственники.

И злость всю выместила… И урок преподала. Это его плата за ложь.

Но не была ли моя фраза лишней?

Не знаю, что на меня нашло. Но в тот момент я была так обозлена, что сказала, что ребёнка у него не будет. Он будет у меня. Этот малыш – только мой.

Но я так хочу к этому мерзавцу…

Долбаная привязанность. Долбаные чувства.

Как я их ненавижу!

— Это будет для него уроком. Совсем распустился, — негодует отец и бьёт по рулю. — Обманывал нас обоих.

Опускаю взгляд вниз, на свою ладонь, что поглаживает плоский живот.

«Обманывал», — проговариваю у себя в голове. Это так. И я не должна его просто так прощать.

— Мы не перегнули? — всё равно спрашиваю, закусывая от волнения нижнюю губу. Она уже и так вся потрескалась.

Ну, хватит!

— Нормально! — гаркает он. — Ничего, через недельку опять сойдётесь.

Если бы. Если бы было всё так просто…

— Если кое-кто раньше не сорвётся, — намекает на меня, улыбнувшись.

— Я обижена, — скрещиваю руки на груди, ни капли не привирая. — Первая мириться не пойду.

Вот только почему говорю это, а сама душой где-то с ним?

И теперь мучаюсь от того, что могла сделать ему больно?

На следующий день"

"Направляюсь в клинику, чтобы увидеть на УЗИ малыша и услышать стук его сердечка.

Прошло несколько дней с тех пор, как мы виделись с Булатом на юбилее его родителей.