Я не могла скрыть улыбку: как истово Ридок отдал заданию всего себя, даже зная, что у него нет ни единого шанса попасть в отряд.

– Я серьезно. Нытики не носят черное, – отрезала профессор Девера. – Прочитаете – может быть, выживете. Не прочитаете – точно умрете. – Она вздохнула, потом расправила плечи и оглядела зал. – Впрочем, с сожалением сообщаю, что важный факт всплыл только во время печати и потому не включен в книгу. Уже подтверждено по трем источникам, что вэйнители высших уровней – как мы полагаем, мудрецы и мавены – могут владеть печатями.

На зал пала мертвая тишина, все кадеты, кроме нас, замерли на своих местах.

Так на подтверждение ушло десять дней?

– Знаю, – произнесла Девера с необычной мягкостью. – Это шок. Дам вам время это осмыслить.

Я заметила, что понурилась далеко не одна и не две головы, будто мы уже проиграли. Я никого не винила: большинство обучалось только бою с летунами, владеющими малой магией.

– Но больше передышки у вас не будет. – Девера встала. – Добро пожаловать на новое поле боя, где мы не только уступаем числом в небе, но и не имеем преимуществ в навыках.

Вы можете и должны ожидать встреч с темными колдунами, у которых те же способности, что и у ваших друзей, ваших товарищей… – она взглянула на меня, – и у вас самих.

Снова поднялся ропот, но профессор Девера прервала его, всего лишь подняв руку.

– Ввиду этого вызовы под присмотром профессора Эметтерио меняются. В них включается магия, чтобы подготовить вас к бою. – Ее голос поднялся над растущим тревожным ропотом. – Но в столкновениях с однокурсниками смерть больше не приемлема. Дни, когда вы могли свести счеты на мате, окончены.

Нам нужно, чтобы выпуск пережил каждый из вас.

– Легко сказать, когда вы не сталкиваетесь с Сорренгейл! – крикнула Кэролайн Эштон.

Справедливо. Мне колдовать на вызовах смысла нет.

– Мы не собираемся бросать вас на расправу другим, – успокоила ее Девера. – Третий предмет, который мы вам добавляем, – это сражение печати против печати. У вас будет сменяющийся состав профессоров, чтобы обучиться разным типам печатей, а Восточное крыло одолжило на время своего самого сильного всадника.

У меня сжалось горло и заколотилось сердце.

– И на этом все. – Девера показала на дверь в конце зала, и я развернулась так быстро, что голова закружилась. – Смотрите, кто пришел.

В дверях рядом с профессором Каори, небрежно опершись плечом на косяк, стоял Ксейден. Его руки были скрещены на груди, а когда наши глаза встретились, на его губах мелькнула едва заметная усмешка.

Я тут же ухмыльнулась. Спасибо, боги, что он нашел способ вернуться под чары, преподавая…

Преподавая.