Я сползла с его колен и принялась натягивать свою тренировочную форму. Доспехи остались висеть на спинке стула.

– Это ведь всего лишь сны, верно? Если это сны. Это словно споткнуться о чьи-то страхи, а не настоящие мысли.

– Вот только ты в них вмешиваешься. Потому что на том поле я хотел зачерпнуть силу, а вместо этого обнаружил, что отдернул руку… Что ты делаешь?

Вмешиваюсь?

– Я могу придумать только один способ убедиться наверняка. Не волнуйся, я буду осторожна. – Я застегнула штаны и увидела, что Ксейден тоже встает с кровати и достает из рюкзака сухую одежду.

 – А вот что ты делаешь?

– Я иду с тобой, это же очевидно.

Спорить с ним было бесполезно, так что мы оба оделись. Несколько минут и ступенек спустя я уже стучалась в дверь Марен.

Она открыла дверь через минуту, потирая сонные глаза.

– Вайолет? Риорсон? – удивилась Марен, зевая так, что у нее аж челюсть трещала. – Что происходит?"

"– Прости, что разбудила. Мне нужно спросить тебя кое о чем совершенно… странном. – Я потерла переносицу. – Но по-другому никак нельзя, и, пожалуйста, ни о чем меня не спрашивай.

«Аккуратнее», – предостерег меня Ксейден.

– Ну давай. – Марен скрестила руки на груди.

– У тебя, случайно, не было портрета твоей семьи? – спросила я.

– Он все еще у меня есть, – ответила Марен, морща лоб. – Что-то случилось с моими братьями? Я видела их всего несколько часов назад.

– Нет! – Я решительно замотала головой. – Ничего не случилось.

Может, мы оба были не правы и это просто какой-то странный эффект нашей связи. Если портрет все еще находился у Марен, он не мог загореться. Тогда Ксейден ошибался – я не бывала в ее снах.

– Давай я тебе его покажу, – предложила Марен и скрылась в комнате.

Спустя несколько секунд она вернулась и протянула мне миниатюру.

Узнавание ударило по мне с точностью кинжала.

«Я уже видела его раньше».

Нежные улыбки, медово-карие глаза. Боги, неудивительно, что мальчики показались мне знакомыми. Просто в первый раз мне было слишком больно, чтобы я сообразила, откуда я их знаю.

– Он прекрасен, – выдавила из себя я.

– Спасибо. – Марен забрала портрет. – Он всегда со мной, куда бы мы ни отправились.

– А ты не боишься его потерять?

– На самом деле это был мой самый худший кошмар, – произнесла она, разглядывая изображение.

 – Пока я не пережила эту потерю.

Самый худший кошмар…

Мне потребовалась вся выдержка, чтобы сохранить нейтральное выражение лица.

– Прекрасно тебя понимаю. Спасибо, что поделилась со мной…

«Серебристая!» – проревел Тэйрн.

Ксейден склонил голову. Марен напряглась.

«Я здесь…»

«С востока приближается враг!» – крикнул он.

Раздался звон колоколов. Самый громкий звучал прямо у нас над головами.

На нас напали.