Я киваю и поворачиваюсь, чтобы выйти.

— Дзанетти.

Его голос приобретает ту самодовольную и снисходительную нотку, которую он никогда не может скрыть. Я останавливаюсь на месте и поворачиваюсь к нему лицом. Все мои силы уходят на то, чтобы не ударить кулаком по его уродливой роже, стирая с нее это самовлюбленное выражение.

— У тебя есть что сообщить? Какие-нибудь странности в поведении моей жены"

"— Нет, — отвечаю я, как делаю это каждое утро, когда он вызывает меня на совещание. — Ничего необычного.

* * *Как обычно, когда сопровождаю миссис Пизано к ее матери, я стою у стены, устремив взгляд за окно.

Мать уснула на диване, а моя подопечная ушла из главной комнаты, сказав, что помоет посуду перед уходом. Я размышляю над ее поступками, когда из маленькой кухни доносится звук бьющегося стекла. Резко поворачиваю голову и вижу миссис Пизано, которая стоит перед раковиной и держит руку под струей воды.

— Рави?

— Я в порядке, мама. Спи. — Она смотрит на свою руку. — Черт.

Я преодолеваю небольшое расстояние между нами и встаю у нее за спиной. Кровь сочится из неприятного пореза в центре ладони.

— Дай мне посмотреть.

— Я в порядке, — бормочет она, пытаясь схватить кухонное полотенце другой рукой. — Порезалась о скол на чашке.

— Дай. Я. Посмотрю.

Ее рука нависает над тряпкой. Медленно миссис Пизано поднимает голову, и меня встречают настороженные зеленые глаза. Я выключаю воду и беру ее руку в свою, осматривая порез. Он не глубокий, но довольно длинный, пересекает по диагонали всю поверхность ее ладони.

— Аптечка? — Я беру салфетку из держателя и прижимаю к ее ладони. Ее рука такая чертовски маленькая по сравнению с моей.

— Не знаю, — отвечает она едва слышным голосом и показывает на левую руку.

 — Может быть, в ящике, где мама хранит лекарства.

В ящике нет аптечки, но я нахожу дезинфицирующий спрей и бинт. Снимаю салфетку и брызгаю на порез. Миссис Пизано шумно вдыхает, но не жалуется, а молча наблюдает за тем, как я обматываю бинтом ее руку.

— Пожалуйста, не говори Рокко.

Я поднимаю глаза и встречаю ее взгляд.

— Почему?

— Просто не надо. Прошу.

Я кладу ладони на прилавок по обе стороны от нее, заключая ее словно в клетку, и наклоняюсь вперед.

— Что происходит с одеждой и другими вещами, которые ты покупаешь, когда оставляешь их своей матери?

Глаза Равенны стали круглыми, как блюдца.

— Ты сказал моему мужу?

— Нет.

Она растерянно моргает.

— А скажешь?

— Нет. — Я наклоняю голову в сторону и изучаю ее. — Ты продаешь эти вещи? Тебе нужны деньги?

В ее глазах вспыхивает смесь неуверенности и трепета. Пульс учащается, дыхание тоже. Это длится лишь мгновение, после чего она берет себя в руки и распрямляет плечи.

— Рокко никогда не устанавливает лимит расходов на моей карте.