Капо из Нью-йоркской преступной семьи.

— Дзанетти, — говорит он, приглашая меня следовать за ним. — Я проведу инструктаж в своем кабинете. Придется торопиться. Мы должны быть в театре через два часа.

Я иду в нескольких шагах позади него, когда он поворачивает налево и ведет меня через просторное мраморное фойе к раздвижной деревянной двери на дальней стороне. Интерьер кричит о роскоши, и звуки моих шагов отражаются от стен и высокого потолка, украшенного лепниной. Фрески на потолке изображают ангелов в ярких цветах, смотрящих на нас сверху вниз. По углам расставлена отполированная до блеска антикварная мебель из темного дерева в стиле барокко. На верхний этаж ведет широкая лестница, на замысловатых деревянных перилах которой вырезаны цветы, виноградные лозы и другие декоративные элементы.

Кабинет Пизано такой же большой. Центральное место занимает солидный деревянный стол темно-вишневого цвета. На его столешнице, ближе к краю, красуется толстая резная табличка, выполненная из шпона в тон столу.

В остальной части комнаты можно увидеть аналогичные примеры вычурности. Огромная хрустальная люстра, которая больше подходит для столовой, чем для кабинета. По обе стороны от стола установлены две золотые скульптуры львов в натуральную величину, сидящих как бы на страже, а за столом — книжные полки. Книги защищены стеклянными дверцами в золотой оправе.

Рокко садится за стол и достает деревянную коробку с элитными сигарами. Когда он берет одну из них, свет от люстры над головой отражается от толстого золотого кольца с массивным рубиновым камнем на костлявом указательном пальце."

"Восемь лет. Восемь долбаных лет я искал этого человека, и вот он, наконец, сидит передо мной. Едва сдерживаю желание обхватить его горло руками и свернуть ему шею на месте. Но я ждал так долго не для того, чтобы подарить ему простую и быструю смерть. Нет. Я стану уничтожать его по кусочкам, а он будет смотреть. Только когда от его позолоченной жизни ничего не останется, он встретит своего создателя. И я позабочусь о том, чтобы его путь к цели был очень, очень долгим. И чрезвычайно мучительным.

Рокко не сводит с меня глаз, когда отрезает кончик сигары и кладет ее в рот, словно пытаясь произвести впечатление. Он также не предлагает мне присесть на один из стульев, стоящих перед его столом.

— Итак, я слышал, что ты не любишь женщин, — говорит он, прикуривая сигару. — Это правда?

Я ожидал этого вопроса. Босс сказал мне, что Рокко патологически ревнив и что он убил трех последних телохранителей, приставленных к его жене. Единственная причина, по которой я беру на себя эту роль, в том, что Рокко считает меня геем. Я не совсем понимаю, откуда взялась эта идея, но Аджелло упомянул, что именно так Рокко и думает обо мне.