Уже через долю секунды девушка почувствовала, как его мускулистое тело прижимается к ней, оплетая цепкими руками. Он поднял ее, словно пушинку, перенес в спальню, положил на кровать. Опустился перед ней на колени, развязал халат и стал покрывать поцелуями бедра, двигаясь все ближе и ближе к плоти.

– А татуировка почти зажила… Даже не представляешь, как ты сейчас мною желанна…

Когда его поцелуи накрыли лоно девушки, она непроизвольно выгнулась. Трехдневная щетина царапала кожу, это было даже немного больно, особенно в месте, где красовалась первая буква его имени, но она старалась каждой фиброй своего тела уловить и запомнить это сладкое трение, движение его бархатного языка и теплое дыхание.

Это было многозначительнее слов, всех гребанных слов мира.

***

Он вновь не оставил ей своего номера телефона, зато оставил сам телефон, каким – то чудным способом настроенный так, что писать и звонить она могла только Васелю. Это был спутниковый телефон, который было невозможно отследить или взломать. Девушка знала, что общение по нему стоит огромных денег – такие использовались в крайних случаях военными корреспондентами и оппозиционерами, чтоб иметь возможность выйти на связь при любых обстоятельствах, но ее это совершенно не смущало.

Человек становится эгоистичен в любви. Сотни тысяч на разговоры – пускай. Зато нпело душу, что все эти траты – ради нее… Вот такой легкомысленной она с ним стала…

За время его отсутствия в городе они разговаривали раз пятьсот. Он звонил, как только выкрадывалась возможность. Она, словно дорвавшись, забрасывала его смсками, как маленькая девчонка. Больше всего они любили говорить перед сном. Так она была уверена, что он в номере, мыслями с ней, а не с какой – нибудь Наташей.

Он тоже, как казалось, заметно расслаблялся, разговаривая с Владой часами. На расстоянии тысяч километров они чувствовали себя магнетизированными друг к другу так, словно лежали в одной кровати. Он в шутку злился от того, что при одном её ""алло"" его член «выбивался из – под контроля», как он ей говорил. А ей достаточно было лишь подумать о нем, чтобы все тело обдавала сладкая дрожь, а между ног становилось мокро… Он хотел знать, в чем она спит, что читает, какой фильм смотрит, о чем думает…С последним было легче всего –  она думала только о нем… Васель не давал ей расслабиться. Он знал, за какие ниточки нужно дергать, как заставить ее извиваться в истоме в своей большой кровати в ожидании его возвращения. Её тело жгло изнутри, хотя прохладные простыни ласкали кожу снаружи. Своим тягучим искушающим голосом он мог сказать ей какую – нибудь несусветную пошлость, от которой все тело сводило в предвкушении. Эта пленительная пытка была невыносимой и притягательной одновременно.