— Как всё произошло?

— Хочешь узнать, как ты упала с лестницы?

— Да. Я ничего не помню. Будто этого никогда и не было.

— Кать, я не уверен, что должен рассказать это именно сейчас.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Значит, это правда, — выдохнула с грустью.

— Что правда? — оживился Шахин.

— Мои родители сказали, что всё случилось из-за тебя.

— Кать… — мы остановились и Мурат, не спросив разрешения, взял меня за руку. Странно, но я даже вырываться не стала почему-то. — На самом деле, да. В первую очередь, виноват я. Тебя не стоило приводить в дом моей матери.

— Тогда зачем ты это сделал, если знал, что оно того не стоило?

— Я не знал. Вот именно, если бы знал, никогда бы в жизни не перешагнул порог этого дома вместе с тобой.

— Мне кажется, это уже неважно.

— Для меня всё важно. Я очень хочу, чтобы ты поскорее поправилась и вспомнила меня. Я люблю тебя, Кать, и не хочу потерять.

Я не нашла, что ответить. Он любит меня, а я? Я люблю его? Не помню. Знаю, что когда-то любила, но это было очень давно и с того момента многое изменилось.

— Тебя осматривал столичный врач?

— Профессор Гофман? — уточнила я и Мурат согласно кивнул. — Да, осматривал. Он сказал, что мне нужно сделать дополнительные обследования и посоветовал обратиться к психологу.

— Бумажки какие-то написал?

— Да. Дал направления и оставил контакты для обратной связи. Мы договорились о встрече, когда я получу результаты обследований.

— Скинь мне всё по Вайберу, ладно?

— Ладно, — пожала плечами. — Только у меня нет твоего номера… или есть?

— Был, если не стёрла. Я тебе напишу — сохранишь контакт, если что, — мужчина ненадолго замолчал, а я так и чувствовала, как он тяжело дышит, как искоса поглядывает на меня, когда думает, что не замечаю этого. — Тебя когда выписывают из больницы?

— Через пару дней.

— Я бы хотел забрать.

— В смысле?

— В смысле, чтобы ты вернулась ко мне. Мы же жили с тобой вместе, Кать.

— Не уверена, что это хорошая идея.

— Боишься?

— Боюсь, — честно призналась, а он неожиданно повёл бровью, точно удивляясь.

— Ты режешь меня без ножа, Катя, — произнёс грустным голосом, отчего я ощутила укол совести. — Я очень хочу, чтобы ты всё вспомнила. Вспомнишь, котёнок?

Я попыталась улыбнуться, но губы предательски дрогнули. В сердце кольнуло, а к горлу подкатил противный комок. Я тоже хотела всё вспомнить хотя бы для того, чтобы помнить о своей беременности: о первых шевелениях сыночка, о первом УЗИ, о двух полосках на тесте — очень хотелось вспомнить, что тогда почувствовала — обрадовалась или пришла в шок, как несколько дней назад, когда узнала о своём интересном положении?

— Я попытаюсь, Мурат, — наконец-то ответила я.

— Напишешь, когда тебя будут выписывать?

— Напишу.

Больше мы не говорили.