Посмотрел на меня с высоты своего роста, вздохнул.

— Кать, я хочу начать всё сначала. Давай попробуем, а?

— Интересно получается. Полтора месяца назад ты мне рассказывал, что любишь мою подругу. Что? Уже разлюбил? Или меня ты тоже любишь, как и её?

— Я ошибался, Катюш. Ты — единственная женщина, кого я любил и буду любить всю жизнь. С Ритой был просто секс, — на имени подруги Руслан как-то поменялся в лице, и я поняла, что ему неприятно говорить о своей любовнице.

— Знаешь, Руслан, вот смотрю на тебя и думаю, что ж тебя так заставило ко мне на поклон идти. Ритка совсем не заботится, да? Или мама мозги вставила?

— Я сам. Не могу без тебя, моя любимая девочка.

При словах «моя любимая девочка» я встрепенулась, вспомнив Мурата. Он меня так назвал, когда мы сидели в машина и тогда ещё Мурат подписал себя в моём телефоне как «любимый».

Интуитивно я положила ладонь на свой живот и ненадолго прикрыла глаза. Нет, Башаров, никогда ты меня не любил. А жить без меня реально не можешь, ибо привык к комфорту за столько-то лет. Получается, никакая это не любовь вовсе, а привычка, самая настоящая!

— А я могу без тебя, Руслан. Представляешь? Настолько могу, что ожидаю ребенка от другого мужика.

Башаров побледнел. Его осунувшееся лицо от удивления вытянулось ещё больше, а тёмные брови взлетели вверх.

— Ну это невозможно, Кать…

— Почему же? Я уже стою на учёте у гинеколога.

— Специально врёшь? Хочешь сделать мне больно? В ответ за подругу, да?

— Какой ты смешной, Башаров, — хохотнула. — Я тебе правду сказала. Я беременная, Русик, и скоро стану мамой, но не твоего ребенка!

* * *Руслан так и не поверил мне, а я не стала его переубеждать. Прогнала, хотя он не хотел уходить до последнего. Думал, что я сдамся и приму его с распростертыми объятиями. Да нафиг не нужен Башаров. Развестись бы с ним поскорее и забыть обо всём, будто ничего и не было.

Когда ушел муж, я облегченно вздохнула. Потопала на кухню, приготовила себе легкий ужин, села за стол и заплакала от одиночества. Вот правда, как я себе представляю будущее? Никто же не поможет в случай чего. Даже стакан воды никто не подаст. Наверное, было правильным вернуться на родину, к родителям. Но вот как там жить дальше — не знала.

С тяжелым сердцем завалилась спать. А утром, проснувшись, набрала маму и честно во всём призналась. Сначала мама молча слушала, не перебивала. Поздравила с беременностью, порадовалось. Но затем, когда речь зашла о моём будущем, тон голоса у мамы изменился и я точно уловила грусть.

— А что ты собираешься делать дальше? Отцу ребенку не хочешь сказать, Кать?

— Хотела. Но оно ему, видимо, не надо.

— В смысле?

— Ты была права, мам. У него действительно есть невеста. Она подняла трубку, когда я звонила Мурату, и популярно мне всё объяснила.