Но когда повернула голову, чтобы уточнить, он уже доставал телефон, и я решила, что лимит внимания на сегодня исчерпан.

Мы подошли к моей Ауди, я открыла машину.

— Спасибо за прогулку, — улыбнулась я, придав лицу беззаботное выражение, — тебя подвезти?

— Нет, спасибо.

— Тогда, пока.

Села в машину и наблюдала, как Третьяков пересек стоянку и скрылся за поворотом.

Эмоции переполняли, но я еще не решила, радоваться или наоборот насторожиться. По крайней мере, я могу быть уверена, что нравлюсь ему, страсть сыграть сложно, а я ощущала, что он реально хочет меня. И угораздило же ляпнуть про его квартиру, что он теперь обо мне подумает? Впрочем, пусть думает, что ему заблагорассудится.

Не стану форсировать события, а там будь что будет. Я завела мотор и решительно выехала со стоянки.

Вечер провела дома преимущественно готовясь к урокам. Странным образом настроение выправилось, и я летала по дому, так что помимо уроков успела прибраться в комнате и разобрать гардероб с вещами. Кстати стоит на днях наведаться в торговый центр, так как надеть совершенно нечего.

Я ожидала всего, чего угодно, только не этого. Шла на лекции в приподнятом настроении, чтобы увидеть следующую картину? Лучше бы осталась дома.

Третьяков сидел на подоконнике, а рядом снова толклась Гурова. Слава богу не целуются, но он ее приобнял на секунду, правда тут же отпустил, но мне хватило. Решила не прятаться как в прошлый раз, а вместо этого прямиком направилась к сладкой парочке.

— Привет, — произнесла я и сверкнула улыбкой в тридцать два зуба.

— А, это ты? Привет, — Гурова поджала губы.

— Привет, — произнес Третьяков как ни в чем не бывало. И это после вчерашнего? Захотелось врезать ему, убежать, расплакаться и все это одновременно.

Но я упорно продолжала стоять на месте, смотреть на него и улыбаться. Пауза затягивалась.

— Ладно, я пойду, пара начинается через пять минут, — наконец произнесла я, развернулась и на негнущихся ногах двинулась вон, подальше от них, подальше от этого гада. Черт, как же я все-таки его ненавижу.

Он подошел ко мне на следующей перемене. Нагнал и схватил за руку.

— Оль, надо поговорить.

— Отстань, — продолжала идти по проходу.

— Да стой ты, — утянул в сторону.

— Что еще? Разговаривай с Гуровой.

— Ревнуешь?

— Вот еще, очень надо.

— Значит мы в неравных условиях. Я лично прихожу в бешенство, когда вижу рядом с тобой Зимина.

— Что?

Он вздохнул.

— Да, Антонова, тяжело до тебя доходит.

— Что доходит? Хочешь сказать, специально общался с Гуровой, чтобы что?

— Чтобы ты поняла, каково это — видеть с другим человека, в которого…. Который нравится.

— Значит, я тебе нравлюсь?

— Дура, ты, Ольга.

— Что? Между прочим, это оскорбление.

— Не привязывайся к словам, улавливай смысл.

— Пока я уловила только одно.