— Я тоже толкаю его ногой. — Что хорошего в том, чтобы быть геем?

— Ну… — произносит он, — во-первых, само собой, члены.

— Само собой.

Он улыбается.

— Ладно, теперь представь себе такую картину. В субботу утром ты просыпаешься рядом со своим о-очень горячим бойфрендом, и вы пару часов трахаетесь, как похотливые ежики. А потом до самого вечера смотрите по телеку спорт, и никто не говорит, — он делает голос тоненьким, — милый, ты же обещал, что мы съездим в торговый центр!

Вот теперь я смеюсь.

— А еще можно не опускать сиденье на унитазе, да?

Вес раскидывает руки в стороны.

— Видишь? Сплошная выгода. О, вот еще одно — родители не пристают к тебе с внуками.

— У меня пять сестер с братьями, — напоминаю я. — Так что моим гарантирована минимум баскетбольная команда из внуков.

Официант приносит нам пиво, и я на этот раз я беру и подмигиваю ему.

— Ну ты даешь! — ржет Вес, когда тот уходит. — Да у тебя настоящий талант.

— Как будто это так сложно. — Вес усмехается мне, и как бы ни было противно убивать настроение, но у меня есть к нему вопрос, который давно меня беспокоит. — Что сказали твои родители, когда ты открылся им?

Он мрачнеет.

— Ну… Сначала не поверили мне. Мать сказала: «Это просто такой период». А отец вообще ничего не сказал.

— Когда это было?

— В колледже. На первом курсе. Мы ехали на День благодарения к деду, и я решил рассказать им. Пока мы все вместе были в одной машине.

— Выбрал же время.

Он пожимает плечами.

— Я не знал, что делать с такой реакцией. Я и помыслить не мог, что они просто-напросто притворятся, будто этого разговора не было. Хотя сейчас-то мне все понятно.

Его горькое признание отзывается в моем сердце болью. А еще заставляет задуматься о том, как бы отреагировали моя собственные родные на известие о моей связи с мужчиной. Но как я ни стараюсь представить на их лицах ужас или гадливость, ничего не выходит. Я всегда видел от них только поддержку.

— И что ты в итоге сделал? — спрашиваю я, надеясь, что мои переживания не отражаются на лице.

— Каннинг, мы ведь не о ком-то там говорим, а обо мне. Я взбесился. А на следующих каникулах привел домой парня, которого подцепил на вечеринке, и отодрал его прямо в гостиной, зная, что они вот-вот вернутся домой и застукают нас.

Ох.

— Что, очевидно, должно было открыть им глаза.

Вес делает долгий глоток своего пива, и я смотрю, как на его сильном горле двигается кадык.

— О да. Трюк сработал. Отец поднял хай, которого я ожидал от него в первый раз. Сказал, что я омерзителен. Что разрушу к чертям всю свою карьеру в хоккее. Черт. Его в основном только это и волновало.

Мда.

— А как отреагировала твоя мать? — Он никогда не упоминает ее. Разве мать не защитила бы своего сына?

— Она его главная подпевала. Так что своего мнения у нее никогда нет.

Блядь.