— Присевшая рядом Ланабет тоже выглядит растроганной и готовой заплакать. Ее голос дрожит: — Не верится, что мой мальчик уже такой большой. Вроде только недавно впервые на крыло становился, и уже жених...

Она касается щек. Возможно, после операции Ланабет просто не может плакать, но все равно вид у нее такой, словно сейчас расплачется вместе с нами.

Фрейлины и девушки из салона Тарлона стоят в сторонке и едва заметно вздыхают. Мечтают о своих свадьбах?

Отправив мою маму с наставником Дарионом к Флосам, Ланабет из купален направляется к спальням этажом выше, и на мои возражения отвечает:

— Нечего по двору расхаживать, ложись и отдыхай здесь, нам вставать до рассвета.

— А как же Арен? Он не хотел меня отпускать, — пытаюсь возразить я.

— Успеет еще Арен тебя в башню утащить. А тебе отоспаться надо, у вас торжество и две брачные недели впереди.

Наверное, она права, перед всем этим надо основательно отдохнуть, но только согласится ли Арен?

Арен, конечно, не соглашается. Едва Ланабет, уложившая меня на кровать с золотым балдахином, гасит свет и выходит из спальни, окно открывается, и внутрь пробирается Арен.

Путается в тяжелой бархатной портьере, пытаясь выбраться ко мне: «Я говорил, что не оставлю тебя одну, зачем ты согласилась?»

«Отдохнуть хотела. И, напоминаю: плохая примета, если жених видит невесту перед свадьбой»."

"Наконец Арен выпутывается из портьеры, на миг пустив в спальню свет уличных фонарей, и пробирается на кровать. Накрывает моей ладонью свое лицо: «Я не увижу тебя раньше времени, хватит с меня дурных примет». Глаза у него завязаны лентой. От него, как и от меня, пахнет травами, и кожа Арена непривычно нежная, будто слегка светится.

Ну точно его тоже отмыли и намазали всяким разным, чтобы стал еще краше и чешуя не слоилась. Почему-то от этого мне весело. Арен устраивается у меня за спиной, обнимает.

Но тут что-то ворчит и пробирается по кровати к нам, тыкается в руки теплой шерстью. В сумраке вспыхивают золотисто-зеленые глаза. Пушиночка, сопя и кряхтя, пытается улечься между мной и Ареном, но он лишь крепче меня обнимает.

Ничего не добившись, Пушиночка вздыхает и ложится поперек нас.

«На брачные недели мы ее точно не возьмем», — обещает Арен.

И я с ним, пожалуй, соглашусь: вдруг решит проползти между нами в самый пикантный момент?

Пригревшись в объятиях Арена, я со вздохом думаю, что уснуть перед таким днем не удастся, и завтра утром придется маскировать серые тени под глазами и бледность от утомления. Но, как ни удивительно, засыпать я начинаю уже на этой мысли и проваливаюсь в темноту.

Почти сразу плеча кто-то касается, слегка меня трясет.

— Валерия, пора вставать, — зовет Ланабет.