— Провёл ты их, Леха, здорово обманул. Надо запомнить.

— Запомнить приём надо, только два раза на одном участке применять его нельзя — немцы не дураки.

Война — это, в первую очередь, борьба умов. Кто кого перехитрит, у кого больше терпения, наблюдательности, осторожности.

А через два дня со снайперами случилась беда. Вечером Алексей обратил внимание на то, что Балабанов с озабоченным и встревоженным лицом хлопает себя по карманам, выворачивая их.

— Ты что потерял, Федя?

— Стрелковую карточку на позиции оставил.

— Эка беда — бумажка, — отмахнулся его напарник Ведерников.

 — Завтра заберёшь.

Для каждой позиции снайперы готовили стрелковые карточки. На бумаге наносили цели на немецкой стороне — пулемётные гнёзда, доты, дзоты и хорошо заметные ориентиры вроде одиночно стоящих деревьев или сгоревшего танка с измеренными через оптику дистанциями. Это позволяло сократить время для подготовки к выстрелу.

Любой прицел — механический или оптический — перед выстрелом требуется остановить на определённую дистанцию до цели, иначе будет промах. Для каждой позиции у снайпера была своя карточка.

Однако ночью немецкие разведчики обнаружили окоп со стрелковой карточкой, сразу поняли, что она принадлежит советскому снайперу, и сделали засаду.

Один разведчик занял место в окопе, другие замаскировались поблизости.

Ничего не подозревающий Балабанов подполз к своему окопчику на позиции и получил удар по голове. Его тут же «спеленали» и утащили на немецкие позиции. Винтовку забрали тоже. Захват был проделан быстро и без шума. Ни в нашей траншее, ни на позиции Ведерникова, в ста метрах от места захвата никто ничего не слышал."

"Началось расследование.

Приходил особист и долго расспрашивал снайперов — не замечали ли они чего подозрительного за Балабановым, не говорил ли он о переходе к немцам. Как понял Алексей, Балабанова подозревали в измене, в том, что он сам, добровольно перебежал к немцам. Никто из парней в вероятность такого события поверить не мог, однако особист заставил всех писать рапорты. Так он и ушёл ни с чем.

А ещё через день, заняв с рассветом своё место на позиции, Алексей заметил перед немецкими траншеями нечто необычное. Он поднёс к глазам бинокль и замер.

Немцы волокли столб, к которому был привязан мёртвый Балабанов. Он был раздет до пояса, на теле — многочисленные раны. Увидели его и другие снайперы.

Немцы пытались запугать снайперов и пехотинцев смертью Фёдора, но получили обратный эффект. Снайперы обозлились и решили за убитого Фёдора уничтожить десять гитлеровцев.

Выполнять обещанное начали на следующий день, придумав дерзкий план, немного рискованный, но вполне реальный.

С немецкой стороны на участке полка снайперов не было — на этом и строился расчёт.