Башенка управления полетами возвышалась в дальнем углу поля, а рядом с необычайно длинной по стандартным меркам разгонной полосой, отсвечивая мутными стеклами, притулился бетонный бункер.

Челнок завис над площадкой, двигатели смолкли и Сандерс поднялся, загадав, что если Уолш ему понравится — все будет в порядке. Полубой прошел к выходу, привычно придерживая семенящих на шлейке риталусов.

Распахнулся люк, чмокнув, присосался к бетону трап и на Сандерса, вперемежку с водяной пылью, обрушился поток ни с чем не сравнимых запахов. Пахло ржавчиной, болотом и прокаленным асфальтом одновременно, а над всеми ароматами царила неповторимая сероводородная вонь.

Замерев на секунду, Дик спустился по трапу. Влажный ветер вмиг растрепал прическу и Сандерс поморщился — ему хотелось предстать перед послом аккуратным и собранным.

Позади процокали по трапу когти риталусов и Полубой встал рядом с Сандерсом, исподлобья оглядывая безлюдное поле.

— Кажется, нас должны были встретить?

— Кажется, да, — согласился Дик, чувствуя, что Ян Уолш ему уже не нравится.

В бетонном бункере распахнулась низенькая дверца.

Две несуразные фигуры в длинных не то плащах, не то балахонах, двинулись к челноку. Впереди шествовал невысокого роста толстяк — плащ обтягивал солидное брюшко, как полиглас каркас дирижабля. За ним семенил высокий, чтобы не сказать, длинный и худой мужчина, и вытянутой над головой толстяка руке удерживающий громадный зонт. Зонт трепетал от порывов ветра, то складывался веером, то раскрывался парашютом, и оставалось только удивляться, как он не унесет длинного прочь с крыши и не обрушит вниз, в туман и облака, укрывшие безобразие Хлайба от нескромных взглядов.

Можно было пойти на встречу, но Сандерс предпочел подождать. В конце концов, он не мальчишка какой-то и инструкции, выданные послу, знал наизусть — оказывать всемерное содействие, а тот, видите ли, от дождя прячется. Разве это дождь? Так, мерзость какая-то моросит с неба.

Толстяк приблизился и Сандерс увидел, что он лыс, как яйцо псевдожирафа с Перкантории. Был как-то Сандерс на этой милой планете. Решил, неизвестно почему, может, временное помешательство настигло, поохотиться на модную дичь.

Дичь придавила местного егеря в первый же день и гоняла Сандерса по пескам две недели, пока за ним с орбиты не прислали спасательную капсулу. На память о собственном безумстве он прихватил с планеты яйцо самой зубастой и неистовой твари, которую он видел, по недоразумению названной жирафом, пусть и псевдо. Ничего круглее и глаже он в жизни не встречал и вот теперь встретил. Именно такая гладкая и круглая голова была у чрезвычайного и полномочного посла Содружества на Хлайба, Яна Ч. Уолша младшего.