— Орудиям — перейти на ручное управление. Связь с «Ганимедом», — капитан навис над пультом, пытаясь остановить вращение корабля маневровыми двигателями.

Доклады о повреждениях посыпались, как из прохудившегося метка.

— Куда стрелять, мы их не видим!.. дальняя связь не работает… системы наведения вышли из строя, фокусировка орудий сбита…

Сандерс не впервые участвовал в схватке кораблей, и всегда его угнетала собственная беспомощность. Все, что он мог делать, это следить по оставшимся экранам за тем, как неизвестный противник безнаказанно расстреливает яхту.

«Глория» снова содрогнулась, бесстрастный механический голос сообщил, что пробита внутренняя обшивка. По кораблю загрохотали, падая в пазы, переборки, разделяя яхту на герметичные отсеки.

— Все, абордаж, — выдохнул первый помощник. Лицо его из бледного стало серым. Сандерс обернулся к капитану.

— Сколько у вас людей?

— Двадцать три человека плюс пассажиры. Слишком мало. Из личного оружия только всякая парадная муть типа кортиков и ручных скорчеров, — Мерсерон с горечью покачал головой, — делать нечего, будем ждать гостей.

В рубке воцарилась напряженная тишина. Сандерс тяжело опустился в свободное кресло. Как там Карен? Если обшивку вскрыли, как это обычно делается, возле помещений команды, то пострадать она не должна. Так же как и Полубой. Интересно, он понял, что происходит?

— Герметичность восстановлена, — хрюкнул репродуктор.

Поползла вверх переборка, открывая выход из рубки.

— Они уже здесь, — пробормотал первый, вжимаясь в кресло.

Мерсерон поднялся, проверил, застегнуты ли пуговицы на кителе, поморщился, проведя рукой по подбородку, и повернулся к двери.

— Без паники, стрелять они не будут. Всем оставаться на местах, говорить буду я, — заявил он, надевая фуражку.

Ждать пришлось недолго. Сандерс ссутулился и прищурил глаза, пытаясь принять вид «книжного червя», больше привыкшего находиться в институтской библиотеке, чем в рубке космического корабля. Второй помощник встал позади капитана, вытянувшись, как на параде. Скосив глаза, Сандерс увидел, как дрожат его пальцы, прижатые к канту на форменных брюках. Операторы замерли на своих местах, первого помощника одолела нервная икота, он старался справиться с ней и от этого икал еще громче.

Мерсерон брезгливо покосился на него.

— Вдохните поглубже, Петреску, и задержите воздух, — посоветовал он.

Дверь рубки бесшумно уехала в стену, и в проеме возникли стволы двух плазмобоев. Петреску мучительно громко икнул. «Стрелять не будут, — убеждал себя Сандерс, — двигатели в маршевом режиме, не дураки же они — смещение силового каркаса порвет всех на тряпочки».