— Чуть левее и ниже и все, отпрыгался бы. Погоди, у меня аптечка есть.

Из-под кровати он вытянул плоский ящик, доверху набитый армейскими аптечками с надписью на ново-дойче.

— Со службы остались, — пояснил он.

— Так им сколько лет? — возмутилась Виктория.

— А чего им сделается? Упакованы герметично, хоть сто лет пролежат, — он рванул зубами клапан, воздух с хлопком проник внутрь аптечки, — ну, что я говорил!

Полубой подал свою флягу, пояснив, что там спирт. Людвиг оживился было, заявив, что «фирменную» лучше всего настаивать на спирту, но мичман сказал, что это только для медицинских целей.

Виктория чистой тряпкой обработала рану. Края были покрасневшие, но чистые.

— Зашить бы надо, — задумчиво сказала она.

— Не надо, — сказал Людвиг, вынимая из аптечки тюбик, — края у дырки сожми, а этой штукой заклей. Через сутки срастется, а от клея и следа не будет.

Виктория подсела на кровать к Сандерсу, нащупала пульс. Он был слабый, но ровный и дыхание спокойное, без одышки. Видимо, заряд парализатора задел Дика по касательной.

— Почему вы не убили Алекса? — спросила Виктория, посмотрев на Полубоя, который устроился в продавленном кресле.

— Не успел, — мрачно ответил мичман.

— Не хотите говорить — не надо, но я видела, что стоило вам пошевелить рукой, и он был бы мертв. Что будем делать?

— Отдыхать, — отрезал мичман, — а утром пойдем в развалины. Кстати, мы видели Разиню Якобса.

— Что он сказал?

— Чтобы вы забрали его и перенесли в Гной. Мол, там его кто-то вылечит. Впрочем, с ним Сандерс говорил, вот его и спросите."

"Виктория устроилась на трех стульях. Людвиг принес ей надувную подушку и плед с электроподогревом. Подогрев не работал, но сам плед из шерсти таирского мериноса был очень теплым.

Ее знобило, и следа не осталось от эйфории, охватившей ее в башне. Глаза слипались, и в конце концов она задремала, под перестук инструментов, которыми Людвиг обследовал глидер.

— Эх, хороша тачка, — бормотал он себе под нос, осматривая висящую на цепях машину, — Слышь, Касьян, — вполголоса позвал он, — не спишь?

— Нет.

— Откуда глидер-то?

— Взаймы взяли у Сигевары, — буркнул Полубой. У него тоже глаза закрывались помимо воли, но заснуть он никак не мог — напряжение схватки не отпускало.

Кроме того, бок зудел, будто кто-то ползал под кожей.

— Хе-хе-хе, — старик рассыпал мелкий ехидный мех, — а на кой он вам?

— Взорвем к чертовой матери. Люблю фейерверки.

— Хе-хе… шутишь? А продайте мне, а? Денег, правда, нет, но как заработаю — отдам.

— Забирай.

— Правда? — Людвиг хлопнул себя по тощим ляжкам, метнулся к холодильнику, достал бутылку «фирменной» и налил в два стакана.

Полубой, прикрыв один глаз, молча наблюдал за ним. Людвиг поднес ему стакан и умильно заглянул в глаза.