Сандерс подкалывал охранника в мягкое место и тот с готовностью указывал дорогу, говоря идущему впереди Полубою, куда поворачивать. Через несколько минут они вышли к лестнице. Пользовались ей нечасто — на широких ступенях толстым слоем лежала пыль. Отпечатывая на ней свои следа, они стали подниматься к двенадцатому уровню.

— Вы позволите мне не ходить с вами? Если узнают, что я вас провел… — залепетал охранник."

"— Ладно. Но если обманешь, я вернусь. — Полубой сделал зверское лицо и наклонился, заглядывая ему в глаза.

— Что вы, что вы. Вот двенадцатый уровень.

Налево широкий коридор, третья дверь ведет в приемную. Там что-то вроде тамбура. Код 12-07-45. Это дата, когда господин ван Хорн стал главой клана.

— Нескромный парень, — усмехнулся Полубой, — а кто был до него?

— Его отец, ван Хорн-Старший. Он погиб — его глидер потерял управление. Все считают, что это сделал клан Сигевару и…

— Плевать. Так ты точно не хочешь с нами пройтись?

— Вы же обещали. — Охранник молитвенно сложил руки перед грудью.

— Ладно, — согласился Полубой, только не думай, что сможешь сбежать, пока нас не будет. Повернись.

Охранник повернулся к нему спиной, и мичман коротко ударил его в затылок рукоятью сабли…

То озноб, то жар. Тело словно чужое, только голова буквально раскалывалась на части и в ней еще звучали вопросы, ответы на которые она пыталась скрыть от копающихся в мозгу любопытных пальцев. Сейчас, похоже, пальцы спустились ниже — Виктория чувствовала, как кто-то лапает ее, тиская грудь, щиплет соски.

Веки были словно налиты свинцом, и она не сразу смогла открыть глаза. Прямо перед ее лицом возникла ненавистная физиономия Уэйнстейна, потная и красная от вожделения.

Комбинезон на ней был расстегнут и спущен до пояса и Уэйнстейн тискал ее груди, то и дело сглатывая слюну.

— Если ты кончил, то отвали, — едва слышно сказала Виктория.

Губы двигались с трудом, в горле стоял комок, который мешал не то что говорить — дышать нормально не давал.

Уэйнстейн сильно сдавил пальцами грудь, затем стал выкручивать сосок так, что у нее потемнело в глазах.

— Животное… у меня же синяки останутся. — Она старалась держать марку. Пусть этот урод не думает, что подобным образом заставит ее говорить.

— Тебе скоро уже будет все равно, дорогая, — прошипел Уэйнстейн, — ты еще будешь просить добить тебя, после того как все скажешь. Я не такой чистоплюй, как ван Хорн. Я буду задавать вопросы по-своему, дорогая баронесса.

Двери за спиной секретаря раздвинулись. Лицо секретаря отстранилось. Туман перед глазами мешал ей видеть, кто вошел. Она услышала звук удара, падения и чьи-то быстрые приближающиеся шаги.

— Ну, здравствуй, Вера-Виктория. Я за тобой, — сказал невероятно, до слез знакомый голос.