— Рада, ты что, правда, не собираешься завтра с нами на юбилей к Алексан Санычу? — Лариса Григорьевна буравит дочь

раздраженным взглядом. Раде даже смотреть в лицо той не надо, она этот взгляд чувствует. И раздражение это жутчайшее

слышит в звонком голосе.

— Не собираюсь. — Снимает с головы полотенце.

Надо обязательно высушить перед сном волосы. Не ложиться спать с мокрыми, иначе утром на голове будет черти что.

— Это невежливо. Я бы даже сказала, оскорбительно.

— Мама, я ему уже позвонила и извинилась. Ей-богу, не думаю, что мое отсутствие как-то может испортить праздник. — Рада

берет щетку, чуть наклоняет голову набок и начинает аккуратно расчесываться. Начиная с самых кончиков волос. И что они

так запутались, бальзамом же пользовалась.

— Он близкий и давний друг нашей семьи. Я надеюсь у тебя важная причина...

— Я не хочу, — обрывает дочь. — Это достаточно важная причина?

— Это не важная причина, это — сущее хамство.

— Хорошо, тогда пусть я буду хамкой!

— Ты совсем уже…

— Что, мама? — громко переспрашивает дочь.

Лариса Григорьевна делает вдох.

— Лариса, прекрати! — останавливает ее муж, на секунду задерживаясь в дверях.

— Я просто зашла спросить, вдруг она передумала, — женщина небрежно пожимает плечами, посылая мужу легкую

бессмысленную улыбку. — Ты стала слишком нервная. Тебе снова пора пить твои таблетки, — бросает в спину дочери

беспощадно язвительные слова и выходит из комнаты.

На несколько секунд Рада оцепенело застывает. Роняет щетку и тяжело садится на кровать.

В кармане халата вибрирует телефон. Первый звонок Дружинина пропускает. Отвечает на второй, когда находит силы

разговаривать.

— Ты дома? — спрашивает она, улавливая в речи Гергердта паузу. Что он до этого говорил, она даже не слышала.

— Да.

— Вари кофе, приеду в гости.

* * *Дружинина приезжает к нему с медовыми пирожными. Сбрасывает куртку у входной двери, сует ее Артёму в руки. Ничего не

говорит, не объясняет, даже не здоровается, смело проходит на кухню. Сказала же: вари кофе, приеду в гости. И плевать,

что на часах почти полночь.

Рада ставит на стол картонную коробку. Торопливо развязывает пеньковый шнурок.

— Радужно, — говорит Гера, замирая позади нее.

— Чего?

— За*бись, в смысле. Нормально ты по гостям ходишь.

— Я со своим. Давай кофе, Гера. Быстрее давай кофе. — Она откусывает пирожное, смахивает крошки с губ.

— Будет тебе кофе. С сахаром?

Гера чуть наклоняется к ней и вдыхает запах волос. От Радки безумно вкусно пахнет. Это не просто хорошие духи, это ее

запах. Родной. Он ей подходит. Так только эта девушка может пахнуть. Свежо, легко и дурманяще. Ее вдохнуть хочется

глубже, чтобы внутри каждая клеточка ею заполнилась. Ее хочется глубже…"

"Он ждет ответа. Чтобы она хоть что-нибудь сказала. Не про пирожные и кофе.