Еще не хватало, чтобы очередная семейная драма разыгралась на глазах у

друзей.

— Я забыл, мне же тоже надо позвонить, — вдруг говорит Иван и выходит. — Обещал, человек ждет. Раз у нас такая пауза…

Тоже не скучайте.

Гергердт провожает друга взглядом и смотрит на его жену.

— Скажи Ване, что это было очень неубедительно. Что тебе надо? Что ты лезешь? — сразу накидывается на Шаурину. Это

Радка ничего не понимает, а он сразу раскусил ее провокации. Все эти вопросы и намеки.

— А ты уже сказал? Сказал Раде, когда вы расстаетесь? Ты же хотел ее отпустить. Так когда отпустишь? — отвечает

открыто агрессивно, даже не пытаясь быть вежливой.

Почему-то Геру это не удивляет. Но злит.

Он приходит в ярость, разом теряя свою видимую расслабленность. Отталкивается от спинки, садясь ближе к столу, и ближе

к Алёне. Подтягивает к себе пачку сигарет, но не открывает ее. Чувствует, что если закурит, то докурить не успеет.

— Твое какое дело?

— Такое! — не пытается менять интонацию. Бросает слова ему в лицо. — Что ты с ней сделал?

— Лучше сбавь тон, — угрожающе говорит Гергердт.

Но Шаурина не замолкает. Наоборот, говорит убедительнее, резче, внушительнее:

— Ты размазал ее, Гера, стер.

Благодетель хренов! Бог! Творец!

— Мне кажется, ты что-то перепутала.

— Я ничего не перепутала! Я знаю, куда смотреть! Она говорит, что далеко не загадывает. Она до сих пор не знает, что с ней

будет дальше. Зато я знаю! Гера, так нельзя. Она замуж хочет, детей! Кольцо крутит. На безымянном пальце носит.

— Это просто кольцо! — рычит он. — Побрякушка. К нему есть еще серьги и колье! Она только что сказала, ты знаешь.

— Так почему она их не надела? — восклицает она. Гера резко откидывается на спинку дивана и замирает, замолкает с

напряженным выражением.

— Ты ей еду заказываешь, а она согласна, даже не спорит и не предлагает ничего.

— Просто я знаю, чего бы она хотела. Она мне сказала по дороге, — резко говорит он.

— Она была в этом ресторане? Была? Вы сюда вдвоем приходили? Нет? — Ловит взгляд Гергердта, обращенный к выходу,

и продолжает, не теряя времени. Больше у нее не будет такой возможности. — Не была! — отвечает на свой вопрос. — Но

даже в меню не заглянула! Не поинтересовалась. Потому что незачем, потому что Гера все знает.

Ты ей волосы поправил,

она даже в зеркало не посмотрела. Перед ней зеркало висит, а она даже глаза не подняла.

— Ну и что!

— Не ну и что, — выдыхает Алёна. — Все бабы смотрят в зеркало. Все! А ей незачем, у нее Гера есть, да? Ты теперь ее

зеркало. — Шаурина хватает со стола пачку фотографий. — Везде ты у нее на снимках. Везде! Если тебя нет, значит… — она

роется в фотографиях, — …твоя кружка… твой свитер… мать твою, Гера, твои кроссовки!

Гергердт снова поворачивает голову в ту сторону, куда ушла Рада.