— Че, Мармеладка, паспорт потеряла?

— Нет, — хмурится Рада. — Он, наверное, у родителей.

— Что ж ты документы свои где попало бросаешь? — усмехается Артём.

— Наоборот, — возражает Рада, — когда с головой чуть-чуть не в порядке, лучше хранить все самое важное в надежном

месте, вот я и храню. Так, ладно, поехали к родителям, — решительно подхватывает шубу с кровати, набрасывает на плечи и

замирает, словно готовясь к прыжку. — Поехали.

Поборов усмешку, Гергердт отвечает лишь откровенным взглядом и идет в прихожую. Тяжелыми, резиновыми шагами Рада

входит вслед за ним.

К мысли, что за загранпаспортом нужно будет ехать к родителям, она привыкала все утро, но, кажется,

так и не привыкла…

Артём глушит мотор и смотрит на Раду. Она не рвется выскакивать на улицу, а крепко сидит, сверля взглядом тяжелую

подъездную дверь. Гера молчит, зная, что несколько глубоких вздохов ей нужны сейчас больше, чем какие-то ободряющие

напутственные слова.

— Я быстро, — обещает и выходит из машины.

Подойдя к подъезду, Рада не звонит в домофон, пользуется своими ключами. На лифте поднимается с тревожностью,

которая усиливается, когда дверь в квартиру распахивается ей навстречу.

— Мама, ты не видела мой загранпаспорт? Не могу его найти. Нужен срочно, а найти не могу.

— Зачем он тебе? — Мать, конечно же, идет за ней.

— Странный вопрос. — Проходит свою в комнату, сбрасывает шубу. Подходит к столу, пытаясь разворошить память и

вспомнить, куда дела документы. — Мы с Артёмом улетаем за границу. В Испанию, точнее.

Лицо Ларисы Григорьевны багровеет.

— Что такое, мама? Тебе плохо?"

"— А как мне может быть хорошо, когда такое происходит?

— Какое «такое»? Тебе плохо, когда мне хорошо, я правильно понимаю?

— А что хорошего в том, что ты превратилась в… содержанку?

Рада начинает рыться в столе и замирает, говоря нарочито задумчиво:

— Черт побери, мама, получается, ты права.

Я не работаю, ничем не занимаюсь, — пожимает плечами, — сплю с

Гергердтом, живу за его счет… И ты даже не представляешь, как счастлива, — добавляет со счастливой улыбкой на лице. И

снова начинает рыться среди бумаг. Усерднее. Вынимает на стол все, что попадается под руку.

— Господи, какой ужас, — ошарашенно говорит Лариса Григорьевна и с болезненной медлительностью опускается в кресло.

— Почему ужас? Это не ужас, это жизнь. Господи, голова кругом, где же паспорт?

— Жизнь? Из грязи да в князи. Быть любовницей богатого плебея теперь — твоя жизнь? Я так боялась этого. Всегда

хотела, чтобы ты была независимой, самодостаточной, успешной. Как ты не понимаешь, он попользуется тобой и выкинет!

Это сейчас все как в сказке. Я понимаю, что тебя, наверное, впечатляют его почти безграничные возможности.

— Да где же паспорт… — раздраженно вздыхает Рада.