Никогда и помыслить не могла, что от меня будет зависеть человеческая жизнь! Такая ответственность казалась неподъемной ношей, но присутствие Зорана, его помощь и ободряющая улыбка, которую я видела каждый раз, стоило перевести на него взгляд, странным образом успокаивали и дарили уверенность в собственных силах.

Жидкость закончилась, мы с магами отошли подальше, переводя дух, а родственницы пострадавшей, наоборот, подсели ближе. Представляю, каково им сейчас…

Минуты текли, сбиваясь в часы, словно капли в лужу, но ничего не происходило. За окном начинало светать.

Прогоревшие свечи меняли дважды. На меня собравшиеся старались не смотреть, но чем дальше, тем сильнее я испытывала вину за то, что не смогла. Не получилось.

Чернокнижник осторожно, почти невесомо приобнял меня за плечи, и я не стала вырываться, напротив, прислонилась к нему. Беготня по лесу и нервное напряжение давали о себе знать, глаза буквально слипались. Я то и дело, сидя на узкой лавке, проваливалась в полудрему, но неглубоко, быстро выныривая из нее и стряхивая с себя сонливость.

Может, стоит пойти домой? Что мы здесь сидим у людей над душой…

— Мариша! — мать девушки вскрикнула так, что лично у меня весь сон как рукой сняло.

Мы повскакивали со своих мест, Мартин, который давно задремал на лавке, привалившись к Зорану с другой стороны, пытался спешно проморгаться и понять, в чем, собственно, дело.

— Живая, — всхлипнула тетка.

Я бесцеремонно протиснулась к кровати и убедилась: девушка открыла глаза.

Прям от сердца отлегло!"

"Маришка смутилась в присутствии стольких людей и попыталась сесть, но я властным тоном велела ей не вставать, выглядела она пока так себе.

Бледность сменилась лихорадочным румянцем, но все же возвращение в сознание вселяло уверенность, что жить она будет.

Разговорить ее особенно не удалось, она совершенно не помнила, как отбилась от подруг, только то, что собирала ягоды, нашла большую полянку местной земляники, а потом воспоминания обрываются. Как ушла вглубь леса и почему потеряла сознание, Маришка не знала. Но после таких подробностей испугалась и побледнела, так что расспросы пришлось прекратить.

“Прописав” покой и обильное питье, я с чистой совестью, а еще с Зораном и увязавшимся следом Мартином — сил на споры не осталось — побрела домой.

Половина неба уже посветлела, как раз со стороны нашего дома. А вторая половина оставалась темной — над тем лесом, из которого мы вынесли Маришку и где встретили воющее чудовище, будто висела тьма. Причем не ночная, а какая-то живая. Она пульсировала и шевелилась…

Я зажмурилась на секунду, и внезапное видение исчезло, оставив после себя обычную, медленно рассеивающуюся темноту. Что только не почудится с недосыпа.