В потемках деревня выглядела еще мрачнее и печальнее, отлично резонируя с моим настроением.

Люди верят в ведьму, люди ей помогают делом и хлебом, пусть сами не богаты и лишнего здесь явно нет. И когда кому-то из них нужна реальная помощь, я должна хотя бы попробовать. Если во мне все же дремлет какая-то волшебная сила, самое время ей проявить себя.

Лютону легче не становилось, он по-прежнему горел и метался в кровати, начиная бредить. Жар шел от него, как от натопленной печки.

— Ничего не обещаю, я совсем начинающая ведьма, но попробую, — пробормотала я, принимаясь “колдовать” над кипятком, банкой малинового варенья и травами.

Я очень хотела, чтобы мальчик поправился, и вовсе не для того, чтобы отработать помощь местных, а просто. Просто хотела помочь.

Ледяная вода в жаркий день, очевидно, вызвала ангину, помню, сама так переболела в детстве, тоже у бабушки в деревне. Значит, нужно успокоить горло и сбить температуру, пока это не стало слишком опасно. Ведь и тогда ба меня без антибиотиков и жаропонижающих выходила. Хотя, наверняка без ее силы не обошлось…

Я сменила у постели вымотавшуюся мать, уже немолодую женщину, не спавшую всю предыдущую ночь. Отец ушел сам, ему в поле рано поутру вставать, два старших брата еще какое-то время заглядывали, но, видимо, тоже легли."

"Остались мы с Лютоном и нервно горящая свеча. Фитилек дрожал, словно боялся. По маленькой комнатке, отведенной больному, метались резкие, дерганные тени. Каждые пять-десять минут я ложкой осторожно вливала получившийся малиново-травяной взвар между растрескавшихся губ. Кажется, к середине ночи мальчик немного успокоился, перестал бредить и затих. Дыхание выровнялось. Ближе к рассвету, когда свеча почти прогорела, а за окном появилась тонкая зеленовато-голубая полоска, жар начал спадать. Или это я настолько устала и вымоталась, что не могла здраво оценить его состояние, принимая желаемое за действительное.

Кажется, с первыми лучами солнца я уснула сама.

А проснулась на свежезастеленной кровати, на которой до меня лежал больной. Сейчас в комнатке никого не было, и это взбодрило похлеще ведра колодезной воды. Откинув одеяло, с самыми страшными мыслями о том, куда и почему пропал мальчик, я распахнула дверь и едва не попала ею в одного из старшеньких с носом налево.

— О! Ведьма! А я уж будить тебя шел! — обрадовался он то ли мне, то ли тому, как ловко отскочил от тяжелой двери.

— А где Лютон? — севшим голосом спросила я.

— Так вон сидит, блины уплетает, — кивнул в сторону парень.

Я вышла в комнату, где действительно сидел довольный румяный мальчишка, вокруг него хлопотала мама, подкладывая ему горячие блинчики прямо со сковородки.

— О! Госпожа ведьма! — заулыбалась женщина.