И все, что его касается – судебные решения, повестки и прочее, – все это в первую очередь проходит через мой кабинет. Исключение – чрезвычайные ситуации. Любые контакты с прессой – только с моего ведома. Возможно, вы привыкли работать не так, но так привыкла работать я.

– Понятно, – кивнул Пендергаст.

– То, что ФБР порой задирает нос перед местными правоохранительными органами, уже стало притчей во языцех. При мне такого не будет. Убойный отдел департамента полиции Нью-Йорка – это вам не «местные правоохранительные органы». С нами Федеральное бюро расследований будет работать как с равными – и никак иначе.

– Разумеется, капитан.

– Мы, естественно, проявим ответную вежливость.

– Другого я и не ожидал.

– Я всегда следую правилам, даже если они глупы. Знаете почему? Только так можно осудить виновного. Стоит нам чуть расслабиться – и суд присяжных оправдает преступника.

– Правда, истинная правда, – кивнул Пендергаст.

– Завтра – и каждый вторник, пока длится расследование – ровно в восемь утра я жду вас в Полис-плаза. Семнадцатый этаж, зал совещаний. Вы, я и лейтенант... простите, сержант д'Агоста.

Свои места найдете по карточкам.

– В восемь утра, – повторил Пендергаст.

– Кофе и булочки – за нами.

– Благодарю, – поморщился Пендергаст, – я обычно успеваю позавтракать.

– Сколько вам еще понадобится времени, господа? – Хейворд взглянула на часы.

– Пяти минут, думаю, хватит, – ответил Пендергаст. – Нет ли еще чего, чем вы бы могли поделиться?

– Есть свидетель – или вроде того: престарелая женщина из квартиры этажом ниже. Убийство произошло вскоре после одиннадцати. Похоже, она слышала, как жертва кричала и билась в конвульсиях, однако решила, что Катфорт просто устроил вечеринку.

 – Капитан усмехнулась. – Потом все стихло, и в одиннадцать двадцать два с потолка потекла некая жидкость – оказалось, растопленная жировая ткань жертвы.

«Растопленная жировая ткань», – хотел записать д'Агоста, но передумал – такое вряд ли забудешь.

– Примерно в то же время сработали детекторы дыма и включились распылители противопожарной системы – в двадцать три двадцать четыре и двадцать три двадцать пять соответственно. Обслуживающий персонал поднялся к Катфорту.

На стук никто не ответил. Из-под двери стал доноситься неприятный запах. Тогда бригада открыла дверь универсальным ключом – в двадцать три двадцать девять – и застала погибшего именно таким, каким его видим мы. Через пятнадцать минут прибыла полиция; температура в комнате на тот момент была почти тридцать семь градусов.

Д'Агоста и Пендергаст переглянулись.

– Как насчет соседей из смежных квартир?"

"– Сосед сверху ничего не слышал, пока не сработала сигнализация, хотя запах до него дошел.