По утрам Алоиз наставляет меня в латыни и греческом, а днем я предоставлена самой себе: по большей части изучаю коллекции, исправляю неточности в ярлыках, если таковые встречаются.

Рен метнул быстрый взгляд на Пендергаста.

– Затем у нас поздний чай, и Алоиз читает для меня газеты. После обеда он заставляет меня играть на скрипке, заверяя, что ему нравится моя игра.

– Констанс, в мире нет человека честнее доктора Пендергаста.

– Я бы сказала, в мире нет человека тактичнее.

– Как бы то ни было, я надеюсь, однажды ты сыграешь и для меня.

– С превеликим удовольствием. – Констанс вновь присела в реверансе.

Рен кивнул и уже было направился к выходу, но тут девушка его окликнула. Обернувшись, Рен удивленно приподнял густые брови.

– Еще раз спасибо, мистер Рен, – сказала Констанс. – За все.

Рен шел по коридору к выходу в сопровождении Пендергаста и гулкого эхо.

– Вы читаете Констанс газеты?!

– Само собой, тщательно подбираю статьи. На мой взгляд, это лучшая форма социальной... социальной декомпрессии, скажем так. Мы уже дошли до тысяча девятьсот шестидесятых годов.

– А ее ночные... э-э... вылазки?

– Под моей опекой ей нет нужды добывать пропитание. Я подобрал место для укрепляющих прогулок – от сестры бабушки мне досталось имение на реке Гудзон. Оно все равно пустует. Если все пойдет гладко, Констанс скоро вновь увидит солнечный свет.

– Солнечный свет... – медленно повторил Рен, словно пробуя слова на вкус. – Диву даешься, как она продержалась все время там, в тоннеле у выхода к реке – после того, что случилось. И почему только Констанс открылась мне?!

– Должно быть, ты подкупил ее тем, как заботился о коллекциях. Или она дошла до точки, когда пришлось забыть осторожность и выйти к людям.

– Вы уверены, – покачал головой Рен, – точно уверены, что ей всего девятнадцать лет?

– Физически – да, но я бы не стал ограничиваться возрастом тела.

У входной двери Рен подождал, пока Пендергаст отопрет ее.

– Спасибо, Рен, – сказал фэбээровец.

В открытую дверь ворвался ночной воздух, принося с собой далекие звуки уличного движения.

Переступив через порог, Рен обернулся:

– Вы уже решили, как поступите с ней?

Некоторое время Пендергаст молчал, затем просто кивнул.

Глава 8

Перенесенный по кусочкам из палаццо Дати и кропотливо воссозданный салон эпохи позднего Ренессанса стал одним из самых примечательных мест музея искусств «Метрополитен». Сегодня этот внушительный, но в то же время скромный и строгий выставочный зал выбрали, чтобы провести поминки по Джереми Гроуву."

"Сопровождая Пендергаста, д'Агоста при полной форме и знаках отличия не знал, куда себя деть.