– Si suonne Napele viato a tte, – сказал д'Агоста, еще больше изумив Эспозито.

– «Благословенен будь тот, кому снится Неаполь»? Какая замечательная поговорка. Даже я не слышал ее.

– Так шептала мне на ухо бабушка, укладывая меня спать.

– И вам снился Неаполь?

– Иногда я видел во сне город и думал, что это Неаполь. Хотя на самом деле, наверное, игра воображения, ведь я ни разу там не был.

– И не надо. Живите с тем сном – такие образы куда прекраснее. – Полковник обратился к Пендергасту: – А теперь, как говорят у вас, в Америке, к делу.

Он отвел фэбээровца и д'Агосту в дальний угол, где вокруг каменного столика были расставлены диванчики и стулья.

– Caffu per noi, per favore, – помахал рукой Эспозито.

Появилась женщина, неся на подносе крохотные чашечки эспрессо. Полковник опрокинул в рот первую и так же быстро расправился со второй. Затем достал пачку сигарет и предложил гостям.

– А, ведь вы, американцы, не курите! – вспомнил он и закурил сам. – Сегодня утром между семью и восемью часами я ответил на шестнадцать телефонных звонков: один из американского посольства в Риме, пять из американского консульства на Лунгарно[55], один из министерства иностранных дел США, два из «Нью-Йорк таймс», один из «Вашингтон пост», один из китайского посольства в Риме и пять от различных типов из компании мистера Балларда.

– Вы знали его?

– Я слышал о нем. – Полковник затянулся и выдохнул. – У моих коллег из polizia уже есть на него досье, которое они, естественно, попридержат в секрете.

– Я мог бы обеспечить вас подробной информацией по Балларду, но поверьте, эти сведения лишь собьют вас с толку, как и меня вначале.

За спиной у полковника зашептались двое сотрудников.

– Basta' cu sti fessarie! – развернулся он к ним. – Mettiteve a fatica! Maronna meja, chist' so propri' sciem!

– Я понял, – подавил смех д'Агоста.

– А я – нет, – заметил ему Пендергаст.

– Это неаполитанский. Полковник сказал тем двоим: «Хватит трепаться, идите работать».

– Мои люди глупы и суеверны. Половина верит, что убийство – дело рук дьявола, другая половина списывает его на тайное общество. Флорентийская знать обожала такие забавы. – Затяжка, выдох. – Сдается мне, мистер Пендергаст, случай дикий.

– Только наш дикарь чрезвычайно серьезен и хладнокровен.

– И все это – chest e 'na scena ro diavulo, а? Ну, будет. Мои люди могли напугаться до полусмерти, но вы-то – нет?

– Не сомневайтесь. Все эти смерти явно кому-то на руку.

– Вижу, у вас имеется версия. Уж будьте любезны, просветите меня. – Упершись локтями в колени, полковник подался вперед. – Ведь я оказал услугу вам – и услугу немалую, – не упомянув вас в отчете. Иначе заполнять бы вам бумаги до самого Рождества.

– Я благодарен, – сказал Пендергаст.