Сегодня в моей семье был важный день, я очень волновалась и, одновременно, душа была наполнена радостью.

- Ну что, милая, ты их уделала?

Я подошла к мужу, который ждал меня в зоне ожидания, и взяла его за руку.

- Никакого дополнительного мужа. Это было мое последнее слово. Как ты сегодня?

- Спина уже почти не болит. Знаешь, резонанс творит удивительные вещи – Дани улыбнулся, его рука поднялась и огладила мое лицо – ты сегодня невероятно красива.

- Да неужели? И как ты это определил?

- Почувствовал. Можно?

Рука спустилась ниже и нащупала мой живот. По телу потекла сила, стало спокойно, хорошо и, кажется,…ой…

- Ты почувствовал? Еще же рано?

- Дана, ты носишь детей от эйнарцев, они развиваются быстрее, чем люди – он направил в меня еще немного энергии, и в ответ я ощутила два небольших толчка с той стороны.

- Ребята умрут от зависти – хохотнул муж – я первый, с кем малыши поздоровались.

Я взяла Дани за руку и повела за собой. Сегодня нас ждут в медцентре, Нико должен забрать нас. Для меня это будет первый полет на аэролете за четыре месяца. Точнее, не так, первый полет, который я решила провести с открытыми глазами.

Эти месяцы мои глаза смотрели за двоих – и себя, и Даниэля.

Дани после падения и неожиданного резонанса довольно быстро пошел на поправку. Он повредил спину, благо, осколок экрана я вытащила оперативно, и ударился головой. Но сказалась старая травма, полученная когда-то на службе, уже четыре месяца муж не видел совсем ничего.

Он сказал, что не помнит, как тогда поднялся, как выстрелил, не помнит свой резонанс, после которого он потерял сознание.

Те минуты, когда я держала его за руку, а он лежал без движения, и я уже думала, что это конец, навсегда врезались в мою память.

Я не знаю, откуда у меня взялись силы подойти к мертвому Ирвану, снять его браслет, который, в отличие от наших, не глушил зараженный аээролет. Я не помню, как звонила Маркусу, не помню, что ему говорила.

Я не уверена в том, сколько времени я ждала, когда нас найдут.

Говорят, иногда память бывает избирательной, иногда болезненные воспоминания просто не фиксируется нашим сознанием, будто ничего и не было.

Все то, что происходило потом, вплоть до момента пробуждения мужа через несколько дней, будто удалилось из памяти.

Зато, я посекундно могу рассказать, как Даниэль открыл глаза, как посмотрел на меня, как улыбнулся.

Я даже не поняла сначала, что что-то не так.

- Опять темно – сказал муж – это опять случилось, Дана.

Четыре месяца обследований, ожидания. Мужу нужно было полностью выздороветь, прежде чем ложиться в регенерационный аппарат для восстановления функций мозга и зрения.

- Знаешь, в любви наощупь есть свои прелести – сказал Дани, когда мы лежали с ним и Нико лежали ночью в постели – я тебя еще сильнее чувствую.