Как интересно, еще утром, он считал, что я должна целовать ему ноги за то, что работаю на такой завидной должности.

Но в логике Лосеву отказать было нельзя. Он сделал ставки правильно. Именно долгожданным повышением меня и можно было удержать.

Я внимательно смотрела на него, пытаясь понять, не лжет ли он в очередной раз. Но, похоже, он так жаждал получить этот заказ, что произвел бы меня в фельдмаршалы, лишь бы ему это помогло.

— Я попробую, — наконец сказала я.

В конце концов, от одного разговора с незнакомой старушкой от меня не убудет. Нет, так нет, я все равно собиралась увольняться. А если да… ""Изольда Викторовна"" звучало очень заманчиво, особенно после того, как тебя зовут Люсей, обращаясь, как к собачонке.

* * *— Нет, мам, не на работе…

Я уже как раз вышла из офиса и направилась выполнять поручение, сулящее новую должность, когда мне позвонила мама.

— Чего это ты так рано? — мама тут же заподозрила неладное, уж она-то знала, что я днюю и ночую на работе. — На свидание собралась?

Мне стало обидно оттого, какой радостью наполнился мамин голос при таком предположении.

— Мама, боже, какое свидание! — воскликнула я, забираясь в свой автомобиль. — Я еду по работе!

— У тебя работа, а я хочу внуков, — в ответ обиделась мама. — Когда я была в твоем возрасте, тебе уже было три годика."

"Я откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Больше всего я ненавидела разговоры на тему моей личной жизни. В такие минуты я чувствовала себя старой, даже не просто старой по возрасту, а одинокой старой девой, в жизни которой ничего не осталось, кроме работы.

— Изольда? — испугалась мама моему затянувшемуся молчанию. — Изольда, ты обиделась?

— Нет, мам, — без запинки соврала я, — все нормально. Мне некогда, давай, я потом перезвоню?

Мама вздохнула, но согласилась.

Я закончила вызов и зашвырнула телефон на заднее сидение, потом прижалась лбом к холодному рулю и просидела так несколько минут. Как же я ненавидела свою жизнь в этот момент! А самое страшное, что ни повышение, ни уважение начальства ничего не изменят. И дело не в одиночестве, не в неустроенной личной жизни, дело во мне. Я совершенно потеряла вкус к жизни.

Я глубоко вздохнула и открыла глаза.

С тарзанки, что ли, прыгнуть, чтобы хлебнуть адреналина и почувствовать вкус к жизни? Или на американских горках прокатиться?

Я улыбнулась абсурдности своих мыслей и покатила по адресу, который дал мне Лосев. Мне предстоял разговор со старушкой на тему ее выселения.

Я плохо представляла, что могу ей сказать, чтобы убедить в своей точке зрения, но я решила хотя бы попробовать. В любом случае, когда после провалившейся попытки, мне все же придется уволиться, по крайней мере, я смогу утешить себя мыслью, что сделала все, что было в моих силах.