Подумать только, он утешал меня после смерти Илоны, обнимал, шептал ободряющие слова, хотя сам за несколько часов до этого замучил ее до смерти!

Я даже не чувствовала злости, только омерзение. Моя интуиция никогда меня не обманывала, не зря мое подсознание всегда говорило мне, что от Димы стоило держаться подальше.

Какой же слепой дурой я была.

""Глупо себя винить, — сказал Зверь. — Я вот, сколько лет живу на свете, и то не догадался, еще в женихи его тебе прочил"".

""Бывает"", — только и ответила я."

"Разве я могла обижаться на Зверя и обвинять его? Никто не догадался, никто не почувствовал. Владимир Петрович был прав, видимо, у Мартынова была особая защита. Ведь он никогда не мог увидеть его лица в своих видениях. А Ковров? Антон чувствует других магов и их способности. Он ведь тоже не догадался, не почувствовал, хотя Дима и заходил к нам в офис.

Слепцы, все мы наивные слепцы. Мы не заметили Петю, мы прозевали Мартынова.

За свои ошибки нужно платить. Так, кажется, я только сегодня сказала Кириллу? Что ж, я готова была заплатить сполна. Своей жизнью.

А ведь я действительно считала Диму своим другом, верила ему…

Я никогда никого сознательно не предавала, и для меня было странно и непонятно, как люди с такой легкостью способны обмануть доверие, предать, плюнуть и растереть.

""Всему есть свои причины"", — философски заметил Зверь.

Он был прав, всему и всегда существуют свои причины, но от этого не менее больно осознавать, что тебя предали.

Дверь скрипнула и вошел он, Главный Капюшон, Дима Мартынов. Он был в черном плаще-балахоне, только капюшон не был на лице.

— Ждите там, — распорядился он своим сообщникам, которые остались на улице, потом прикрыл дверь, но на засов запирать не стал.

Когда я увидела его в плаще, реальность происходящего стала ощущаться острее. Это все правда, не сон не выдумка, вот он стоит передо мной, живой, настоящий, из плоти и крови. Мой друг, оказавшийся моим самым злейшим врагом.

— Ну, здравствуй, Дима, — мои губы сами собой растянулись в усмешке.

Он хотел напугать меня? Черта с два я доставлю ему такое удовольствие. Если бы я могла, я бы его убила, вот так просто, без единого колебания и сожалений. Но, конечно же, он не собирался предоставить мне такой шанс.

— Здравствуй-здравствуй, — пробормотал Мартынов, заложив руки за спину, он обошел меня вокруг. — Эх, все-таки ты чертовски красива. Веришь ли, я не хотел, чтобы все дошло до этого?

— Верю, — ответила я. — Что дальше?

Как ни странно, я ему действительно верила. Не зря же он обхаживал меня несколько месяцев, пытаясь завоевать мое расположение. Значит, действительно не хотел, чтобы все закончилось так. Но только его былые намерения не способны уже ничего изменить.