Практика, мать ее! Отряд из тридцати человек плюс два мага в ранге магистра отправились в Жопу. Тратить энергию на портал ради нас никто не стал, поэтому потопали ножками. Двадцать километров по пересеченной местности — пустяк для мага, способного укрепить свое тело эфиром. Поэтому рассчитывали дойти максимум часов за пять. И пошли. Вот только нарвались на разведчиков-находников во главе с шаманом. Спутал нас, навел морок. Сами не знаем, как очутились недалеко от Смерти. А это, мать твою, передовая, в которой выжить подобным нам шансов вообще нет! Пока разбирались, что и как, нас отрезали от крепости.

Мы развернулись и рванули обратно, рассчитывая добраться до Трупа. На полпути нас и окружили. Хорошо, рядом лес был, сумели в него забежать.

А дальше начались кошки-мышки со смертью, постоянные атаки. Мы плутали неделю. Неделю, слышишь! Магистры умерли на второй день. Одного сразила стрела, пробив щит, а второй угодил в ловушку. Бойцов из отряда десять человек, остальные курсанты. Еще пятеро умерли на следующий день. Мы бегали по кругу как крысы и никак не могли вырваться. Эфир на нуле, еда кончилась. Еще и мороз ударил. Спали по несколько часов в сутки, о том, как ходили в туалет даже рассказывать не буду. Вся аристократическая гордость была выбита суровой реальностью и желанием выжить любой ценой. Последний бой решили дать на опушке леса. Сил бежать не было. Из оружия — мечи, да копья. У одного был лук. Эфира не было. Мы бились не знаю сколько. В какой-то момент мне прилетело в голову и я отключилась."

"Нас спасли рыкари, что давно нас искали, правда, совсем в другой стороне. От отряда в живых осталось трое. Понимаешь, трое!!! Из более чем тридцати человек. Три калеки со сломанной психикой и дрожащими руками. По прибытию я от души врезала по холеной морде куратора, а после избила его ногами — за то, что не отправил с нами нормальное сопровождение и поленился договориться насчет портала.

Потом меня пролечили, вправили немного мозги. Знаешь, что было самым мерзким? Видеть в глазах преподавателей и курсантов сочувствие. Нас жалели, понимаешь? И очень боялись огласки, которая все же произошла. Думаю, нашего куратора казнят. У лекарей я провела пару часов, а после отправилась домой.

— А Наташа, ну, Троекурова? С вами была?

— Троекурова? —она презрительно скривила губы. — Она Сиятельство, ей не положено, как всяким графиням, грязь месить, да сухпайки жрать. Она в штабе сидела, да бумажки перебирала. А боевую вылазку, уж ты мне поверь, ей тоже засчитают.

— Я думал, вы подруги.

— Подруги, ха! Она мне такая же подруга, как этот Сергей — твой друг. Наши семьи дружат, ну и мы как бы поддерживаем хорошие отношения. Но она мне не подруга и никогда ей не станет.