И ты решил покинуть меня?

Рука парня сжимала руку старого японца, что лежал в постели. Возле них, почтительно склонив головы, замерло множество людей, пришедших проводить в последний путь своего императора.

— Мое время пришло, Влад, -старик устало улыбнулся ему. — Предки зовут меня. Моя Кимико, которая так и не стала моей любимой, улыбается мне с небес и зовет меня. Теперь у меня будет шанс начать все сначала. Аканта, любовь моя… -он протянул руку к стоящей рядом девушке. Из ее глаз текли кровавые слезы, но она улыбалась ему.

— Мы встретимся, мы скоро встретимся, -шепнули ее губы.

— Мои дети и внуки, я горжусь вами. Хидеки, ты все так же прекрасна. Моя любимая сестра. Я… — его сердце, пропустив удар, остановилось.

Девушка с кровавыми слезами грустно посмотрела на всех, прощаясь, и рассыпалась на мелкие частицы, что весело взлетев, растворились в воздухе. Вампир, отдавший свое сердце смертному, умирает вместе с ним. Таков закон. Но нет, они не встретятся. У вампиров нет шанса на перерождение. И умерев раз, они умирают навсегда. И даже Хранителю миров этот порядок неподвластен…

— Сы-ы-ы-ын! -парень кричал от горя и черное небо бушевало над ним, грозя уничтожить всех смертных, находящихся под ним.

Отголоски эфирного шторма донеслись до самых дальних миров, вызывая страх у живущих. Мудрые маги с тревогой вслушивались в буйство разбушевавшихся стихий.

— Сколько я могу еще терять близких⁈ Почему я — бог, ничего не могу изменить?!! Будь проклята вечная жизнь и те, кто мне ее даровали!..

Он видел смерти своих близких и долго не мог прийти в себя после этого. Они уходили, а он оставался. Его любимый дед, друзья, потом дети… Его жены скорбели вместе с ним, но, видимо, были сильней его.

А он… Он не мог всего этого выносить… Слишком поздно он вспомнил слова мудрых о том, что путь бога — одиночество. И в какой-то момент его сердце, не выдержав тяжести обрушившегося на него горя, стукнув в последний раз, замерло."

"Богу не нужно сердце для жизни. Богу не нужны чувства — они лишь мешают. Его путь — одиночество. Он стал выше всех, а люди, миры стали для него театром, в котором он был единственным сценаристом, режиссером и зрителем. Он смотрел на все свысока, не позволяя более эмоциям завладеть им.

Но иногда он спускался вниз, чтобы сыграть свою роль в новом спектакле, придуманном им самим. И чаще всего жанр был — трагедия…

* * *— Мама, я не пойду за него! -девушка рыдала на груди красивой женщины.

— Ну, Лизонька, не переживай. Твой папа решил поиграть в тирана. Так давай сломаем ему игру.

— В смысле, сломаем? —отстранилась та.

— Он же хочет выдать тебя замуж? Прекрасно. С этим мы ничего поделать не можем. Но вот за кого тебе выйти — можем решить сами.