Так как суп из чечевицы подают вместе с лимонным соком, я стала тщательно мыть маленькие кругленькие лимончики, которые отличались от наших формой, и размером они были чуть больше, чем оливки.

В этот момент я почувствовала, что кто‑то коснулся моей ягодицы. Я вздрогнула и увидела рядом с собой Ахмеда.

— Ты что себе позволяешь? — не удержавшись, я ударила его по руке.

— Это ты что себе позволяешь? — Ахмед посмотрел на меня таким взглядом, что меня парализовал страх. — Я буду тебя трогать сколько хочу. Скоро я буду тебя иметь. Ты забыла, что убила Мухаммеда?

— Я не специально.

— Я могу засадить тебя в тюрьму. Не заставляй меня это делать. Тебе лучше не знать, какие в Египте страшные тюрьмы.

При этом Ахмед ущипнул меня за ягодицу так сильно, что я слегка вскрикнула и залилась алой краской.

— Ты что? Больно же! Может кто‑нибудь войти.

И я, действительно, оказалась права. В ту же минуту на кухню вошла свекровь и стала проверять, как я готовлю суп. Ахмед сразу же ретировался в неизвестном направлении, а свекровь начала что‑то громко говорить на непонятном для меня арабском языке, а чуть позже она перешла на крик.

Нетрудно было догадаться, что она на меня за что‑то ругается. Какое‑то время я старалась не обращать на свекровь внимания, но, убедив себя в том, что я делаю все правильно и она незаслуженно кричит на меня, я с трудом удержала себя от того, чтобы не ударить ее половником, и сквозь зубы спросила:

— Что вы кричите? Что вам не нравится? Вам не угодишь: все не так и все не этак. Я делаю все правильно.

Увидев, что я скалю зубы, женщина закричала еще сильнее и стала злобно размахивать руками. Не выпуская половника из рук, я смотрела на нее, не скрывая своего раздражения, и представляла, с каким бы диким удовольствием я вылила ей на голову кипящий суп с оранжевой чечевицей.

Я представляла, как она вся сама становится оранжевого цвета, лопается от злости и уходит из моей жизни.

— Послушайте, что вы ко мне привязались? — вновь заговорила я со свекровью, которая не понимала ни одного русского слова. — Если вы не голодны, то не мешайте мне готовить и тренируйте свои голосовые связки в другом месте. Я понимаю, почему вы меня невзлюбили. Вы невзлюбили меня из‑за того, что я русская.

Из‑за того, что я не родилась на Востоке и не мусульманка. Вы хотели, чтобы ваш сын женился на египтянке, но уж, извините, сердцу не прикажешь. Если бы не я, ваш сын уже сидел бы в тюрьме. Вы должны быть мне благодарны, потому что я заплатила за него двадцать тысяч долларов, а это, между прочим, немалые деньги. У вас отродясь таких не было.

Как только в кухню вошел мой муж, я повернулась в его сторону и спросила обиженным голосом:

— Валид, что твоя мать на меня кричит? Что ей не нравится?..