Я вдруг подумала о том, что если моим мужем был бы русский мужчина, то было бы больше вероятности, что он меня поймет и вытащит из того кошмара, в который я вляпалась. Но я не могла рассказать египетскому мужу о том, что я нечаянно убила его брата, пытавшегося меня изнасиловать, потому что понимала, что он вряд ли меня поймет, даст мне свою защиту и уж тем более оправдает.

Когда муж начал меня ласкать и склонять к близости, я принялась отвечать на его ласки, но подумала о том, что, если я не могу рассказать своему мужу о своей беде, значит, у нас с ним нет того редкого родства душ, которое должно быть между мужчиной и женщиной. Валид хочет меня, как интересную, соблазнительную женщину, но ему совершенно неинтересно, что творится у меня на душе. Ласки супруга становились все настойчивее. Несмотря на ту теплоту, которая исходила от Валида, я чувствовала тоску, горечь, и мне по‑прежнему хотелось плакать и плакать.

Я была одна в неизвестной мне, чужой стране, вся подавленная, несчастная и морально опустошенная. Поняв, что я больше не могу противиться ласкам своего мужа, я закрыла глаза, постаралась хоть на какой‑то короткий период времени откинуть все гнетущие меня мысли в сторону и всецело отдалась страсти, захлестнувшей меня. Все мысли в голове спутались, проблемы отошли на задний план, и наступило временное облегчение.

— Малышка, ты сегодня была какая‑то скованная, — прошептал на ухо муж. — Словно чего‑то боялась.

— Я боялась, что ты нечаянно надавишь на мое больное ухо.

— Любимая, я был осторожен. За твое ухо я уже попросил у тебя прощения, а ты все не можешь про это забыть.

— Во‑первых, я не могу про него забыть, потому что оно о себе напоминает независимо от того, думаю я о нем или нет. Во‑вторых, я ни в коем случае тебя не упрекаю: я тебя простила. Мне было с тобой очень хорошо. Да разве с тобой может быть плохо? В постели ты — бог.

Видимо, мое последнее выражение настолько понравилось моему супругу, что он притянул меня к себе и вновь покрыл мое лицо страстными ободряющими поцелуями.

— Валид, а ты бы в любой ситуации смог меня понять? — неожиданно сама для себя спросила я мужа.

— Ты о чем?

— Ну, ты бы мне все смог простить? Нет, я не так выразилась. Если бы вдруг я попала в какую‑то чудовищную ситуацию, ты бы смог мне поверить и помочь? Как бы мне это тебе сказать так, чтобы ты меня понял…

— Я не могу тебе простить абсолютно все, — принялся рассуждать вслух Валид. — Ты же женщина. Ты обязана вести себя скромно и не делать ничего лишнего. Ты — моя жена, поэтому не должна смотреть на других мужчин.

— Я имела в виду не это, — еле слышно возразила я мужу и осмелилась задать волновавший меня вопрос: — Понимаешь, я не спрашиваю о том, простишь ты мне измену или нет.